Расскажу очередную историю — на сей раз из своей жизни. История достаточно фантастична, поэтому достойна быть рассказаной.
Родилась я в старом доме дореволюционной постройки. Дом, каменный и трёхэтажный, был с двором-колодцем, и квартиры выходили на крытые галереи. И может, благодаря этому все соседи тесно общались между собой, то и дело сталкиваясь друг с другом нос к носу.
В угловой квартире на 3-м этаже жила старушка-божий одуванчик Зинаида Порфирьевна. Мне она казалась очень древней: с её седыми буклями, платьем с белым отложным воротником, всё время ( даже дома) носившую туфельки на шнурках. Словно из старой книжки гувернантка - эдакая старорежимная бабушка. Но соседки помнили и судачили между собой, что Зинаида Порфирьевна – дочь бывшего домовладельца, и раньше весь этот дом принадлежал её роду. За это её недолюбливали, а ещё – за вкрадчивый голос и постоянную манеру о чём -нибудь просить.
- Голубчик, ты ведь сейчас на рынок? Купи-ка мне сметанки свежей, сейчас выдам тебе денежку, - говорила она отцу, и начинала долго копаться в бисерном вышитом кошелёчке. Папа обычно махал рукой, и просто приносил ей сметаны: ну, пожилая же, одинокая!
- Деточка, ты мимо почты пойдёшь сегодня? – ловила она меня на лестнице, - будь добра, отнеси-ка моё письмо. Да отправь его не ящиком, а заказным, не пропало бы. Ах, это моей институтской подруге пишу…
- Клавочка, ты бельё вешаешь? Повесь-ка и моё, голубушка! – и соседка Клавдия, вздохнув, начинала вывешивать на верёвки старушечьи панталоны и рубашки. Мы, дети, с интересом смотрели на эти старинные пожелтевшие кружева и рюши, пока бельё повисало на верёвках, пересекающих внутренний дворик.
Тётя Клава, кстати, бабулю Зинаиду не выносила просто.
- Хитрющая, как лиса, - жаловалась она соседкам, - я ей и бельё повешу, и постираю, когда она просит, и хлеба ей куплю, а ей того и нужно. Самой-то не работать, а из меня она бесплатную домработницу сделала.
Ну, в общем, старуха как старуха, ей, наверное, все 90, а то и 100 лет, и – у людей же принято помогать друг другу. Каждый день, когда старушка стояла на лестнице, а дверь в её квартиру была распахнута настежь, все уже точно знали: ей что-то нужно в очередной раз.
Но однажды Зинаида Порфирьевна не вышла на лестницу. И дверь в её квартиру оказалась заперта. Первой подняла тревогу соседка Клавдия: она позвонила к нам, и к другим соседям – мол, что-то случилось с нашей старушкой. Она не ошиблась: когда вызвали участкового и взломали дверь, бабуля сидела на кресле и казалась задремавшей. Она тихо умерла во сне.
Не могу сказать, что я очень расстроилась. Мы с ребятами в это время играли во дворе в «резинки», нам было как-то не до этого.
Тело вывезли службы, квартира отходила государству, и какие-то двое коммунальных ( или социальных) работников стали освобождать квартиру – наследников у бабы Зины не оказалось. Когда на мусорку потащили старый матрас, Клавдия вызвалась им помочь. Зачем, можно только гадать: мне было 12 лет, и я не заморачивалась такими делами. Поэтому мы очень удивились, услышав истошный крик: Клавдия вернулась домой, крича:
- Лиса старая! Денег на хлеб жалела – а она миллионерша, оказывается. Богатство в матрасе было, деньги немалые!
Как оказалось, матрас, совершенно почерневший от времени, перед выбрасыванием разорвался. А оттуда посыпались старинные дореволюционные деньги, прямо пачками. И – социальные работники, на глазах соседки просто их забрали, даже не дав Клавдии к этому богатству приложиться. То-то она и кричала так: ведь богатство ушло прямо из её рук.
…Остаётся только гадать, зачем бабуля хранила старые деньги в матрасе, и кому думала их передать. Или, как скупой рыцарь, просто собирала их в матрас – может, надеясь, что белогвардейцы вновь вернутся…
Подробнее https://wetfield.livejournal.com/1598299.html?...