Первая часть здесь, вторая - здесь.
Маг Красной звезды.
«Вот в таком каравае нам передали динамит и запалы, - дрожащим голосом делится товарищ Константин (Глеб Стриженов в фильме «Сквозь ледяную мглу») с Надеждой Крупской (Людмила Охотникова) воображаемыми подробностями побега из царистских застенков, - Ночью мы взорвали стену и выбрались в пролом; там нас уже ждали сани». За окнами виллы «Вааса» в Куоккале завывает вьюга, но товарищ Константин чувствует себя в безопасности. «Спасибо вам, Владимир Ильич», - бросается "Вернер" навстречу гостеприимному хозяину "Веберу" (Юрий Каюров), но тот, старательно прищурившись, отмахивается: - «Я здесь ни при чем - это боевики Красина вас выцарапали».
Сценарист фильма Дмитрий Василиу взломал сборник рассказов для детей о Ленине - первую пробу пера разведчицы Зои Воскресенской-Рыбкиной, обманом введя в повествование под странным именем "товарища Константина" Александра Богданова (Малиновского) - главного идеолога ЛСД, навсегда исчезнувшего из официальной ленининаны после побед над вождем мирового пролетариата в шахматном турнире и в заочном философском диспуте («Не силен этот Богданов ни в философии, ни в шахматах», - таким саркастическим закадровым текстом подвели итог этой истории режиссер Семен Аранович и сценарист Борис Добродеев в документальном фильме 1966 года «Друг Горького — Андреева», ставшем прологом к их «Красному дипломату»). «Сквозь ледяную мглу» по праву считается первым выпуском «Лиги выдающихся джентльменов», запустившим сюжетную арку, в которой начали пересекаться друг с другом персонажи, ранее разнесенные по разным вселенным. Читатели Воскресенской неожиданно вышли за рамки привычной герметичной ленинианы в пространство метавселенной «Лиги», переосмыслившей основные архетипы большевистских супергероев, сделавшей их более мрачными, более жестокими и морально-амбивалентными и обыгрывающей историко-революционную классику через оптику приключенческой и графической литературы с повторяющимися нарративными элементами.
В альтернативном таймлайне «Лиги» зритель не ставит под сомнение слова товарища Вебера о том, что товарища Вернера выцарапал из заключения именно товарищ Винтер, которого он в знак благодарности вывел в качестве главного героя в своей марсианской хронике «Красная звезда» (землянин Леонид "Лэнни" (Красин) отправляется на Марс в летательном аппарате, использующем для преодоления гравитации аналог кейворита - «материю отрицательного типа»). Сам Богданов-Вернер послужил прототипом черного мага Оливера Хаддо, героя книги разведчика Уильяма Сомерсета Моэма «Маг», опубликованной одновременно с «Красной звездой» (в надежде лично встретиться со своим героем Моэм через 10 лет отправится в шпионскую миссию в Россию), а товарищ Константин из фильма «Сквозь ледяную мглу» под пером Алана Мура превратился в господина Константина, оккультиста и колдуна, впервые появившегося в феврале 1985 года на страницах комикса «Сага о Болотной твари». Подобно Богданову, одержимому идеей формирования нового человека при помощи обменного переливания крови, Оливер Хаддо ищет магическую формулу создания жизни, одним из ингредиентов которой является сердечная кровь девственницы, а Джон Константин в результате переливания крови от демона Нергала и общения с суккубами обретает уникальные защитные скиллы.
Обладающий обширным багажом мистических знаний Богданов агитировал товарищей по партии за отказ от легальных форм борьбы и уход в глубокое эзотерическое подполье для сохранения чистоты пролетарской психофармакоидеологии. Богданов колесил по миру темными путями, представляясь верховным жрецом и пророком новой религии рабочего класса. В организованной им на острове Капри (за десять с лишним лет до первого Аббатства Телемы в Чефалу) высшей социал-демократической пропагандистско-агитаторской школе для рабочих (позднее преобразованной в сеть коммунистических семинарий - ВПШ) неофиты богостроительства предавались тому, что Богданов называл «физиологическим коллективизмом» - безудержному обмену физиологическими жидкостями в ритуалах коллективной инициации. Богданов отрицал существование дуальности материи и сознания, настаивая, что сознание не отражает объективную реальность, а имеет доступ только к актуальному чувственному опыту. Невозможно отделить реальность от того, что находится в сознании, - учил Великий визирь (как называл своего коллегу по группе «Вперед» видный историк Покровский), - Магия есть искусство сознательно использовать невидимые средства, дабы произвести реальные эффекты. У магии имеется только одна догма: ощущаемое есть мера невидимого.
Матрица коллективной галлюцинации.
Исходя из этих принципов Богданов предложил монистическое решение поставленной Красиным задачи - нужно ввести индивидуальные психические образы (галлюцинации) в коллективный опыт наряду с вещами, затем уравнять образы и вещи и, наконец, заменить вещи образами. Итак, газета должна была стать не только коллективным пропагандистом и коллективным агитатором, но и монопольным организатором коллективной галлюцинации множества подключенных к общей сети людей. За решением на уровне социальной инженерии пришло и техническое: матрица коллективной галлюцинации - картонный 3D-оттиск с набора целой страницы «Искры», переправляемый из Лондона, который на местах заливался типографским металлом и давал клише для постраничной печати, неотличимой от исходника. «Рукоделье Нины прямо великолепно», - передавала шифровальщица "Катя" отзыв руководства Лиги на образец готовой продукции бакинской типографии. Дешевые в изготовлении, легкие и трудно отслеживаемые при пересылке картонные прекурсоры резко удешевили производство «Искры» и ее аналогов и производных (таких как «Вперед», «Рабочий», «Пролетарий», «Волна», «Эхо» и т.п.), позволив вытеснить с рынка самопальных химиков-поваров и перенаправить силы и средства транспортников на доработку, фасовку и логистику.
Пролетарская контркультура.
«Дурь возвели в степень науки!» - восторженно восклицает жандармский полковник (Леонид Броневой в фильме «...И снова май!»), жадно вчитываясь в передовицу очередного номера «Пролетария», отпечатанного с картонной дурилки. «Пролетарской науки», - мог бы с гордостью уточнить товарищ Константин, прямо указавший в своей работе «Наука и пролетариат», что в интересах научного познания призраки сна и галлюцинации отдельного человека должны быть включены в коллективный опыт людей.
Порожденная «Искрой» пролетарская контркультура захватывает широкие слои масс, генерируя новые способы распространения галлюцинаций. Даже Панч, еще недавно забавлявший грязными шутками рабочего Обуховского завода Колю Ефимова (Олег Борисов в «Мятежной заставе»), становится пушером «Искры» в комиксе Юрия Яковлева и Бориса Винокурова «Петрушка». «Живем зазря, так хоть весело!» - искренне радовался сытый и хорошо обустроенный потомственный рабочий Ефимов и осекался под суровым взглядом своей пассии Марфуши: «Где же весело-то, Коля?» Мрачный лидер Обуховской обороны Марфа Яковлева (Ксения Минина) знает, как взять в оборот простодушных работяг: нужно оседлать невнятные лозунги, бродящие в массах (мечты об осмысленной лучшей жизни), подменить будничное веселье радостным коллективным переживанием светлого будущего и подтолкнуть массы к «социальному творчеству».
Дешевая популярная «Искра», в отличие от своих основных конкурентов, не требует ни притонов для потребления (как опиум и гашиш), ни приспособлений для введения (как морфий); достаточно минимальной грамотности и - на первых порах - опытного трип-ситтера - агитатора. Бегунки с «Искрой» вездесущи - они предлагают свой товар на улицах и в трактирах, в театрах (как загадочный большевик Артем (Иван Мацкевич в фильме Николая Кошелева и Валентина Морозова "Артем" по сценарию Евгении Рудых и Игоря Минутко, вышедшем в эфир 3 ноября 1978 года)) и заводских цехах. «В укромных уголках цеха вокруг своего агитатора роились рабочие. Мы вели беседы, читали вслух нелегальные газеты, - вспоминает большевик Иван Попов (Александр Рыщенков в телеспектакле «Исполнить свой долг»), - Листовки расходились теперь нарасхват. Каждому грамотному хотелось получить ее в собственные руки, прочесть с толком, не торопясь».
Тысячи искроманов собрались весной 1905 года на берегах Талки в русском Манчестере - Иваново-Вознесенске на первую в истории психоделической контркультуры ярмарку музыки и искусств. «Свеженькая, за 5 мая!» - радуется организатор фестиваля Федор "Отец" Афанасьев (Владимир Соловьев в вышедшем на экраны 19 июля 1965 года фильме Ивана Лукинского «Товарищ Арсений» по сценарию старого чекиста Аркадия Васильева, в очередной раз рециклировавшего свою брошюру «Рассказы о М. В. Фрунзе»), разглядывая мятый номер «Искры», который привез ему из самой Москвы подпольщик Трифоныч, куратор Вудстока на Талке, собравшего таких рок-звезд как частушечник-балалаечник Евлампий "Дядя" Дунаев (Олег Есауленко) и поэт Авенир Ноздрин. «Впивались женские глаза в него любовно», - вспоминал Ноздрин о выступлениях Дунаева, которого благодарные зрительницы могли слушать часами. Таким же благосклонным вниманием публики пользовался и сам Трифоныч (первый из десятка Фрунзе в фильмографии Романа Хомятова), генерировавший кроме понятных каждому трудящемуся призывов («Бросайте работу!») и откровенно психоделические лозунги. «Садитесь и не забудьте, что под вами мостовая!» - обращается Фрунзе к иваново-вознесенским ткачам (а через их головы - к студентам Сорбонны (Sous les pavés, la plage!)), и те в едином порыве за пару секунд разбирают мощеную площадь на булыжники. «Народ к психоделической революции готов», - телеграфирует Фрунзе руководству ЛСД.
Пора, - понимает Красин и, прихватив с собой Авеля Енукидзе (или это был Трифон Енукидзе?), отправляется в Москву - центр будущей бури, чтобы наладить массовую печать с матриц коллективной галлюцинации нового убойного производного «Искры» - газеты «Рабочий».
Молодые штурмовики будущей бури.
«Решено, товарищи, организовать в центре России подпольную типографию, - обращается Красин (импозантный Юрий Гусев в фильме Николая Санишвили «Дом на Лесной», вышедшем на экраны в апреле 1980 года, за полтора года до смерти маститого сценариста Георгия Мдивани) к членам кавказской боевой дружины, - и поручить это дело вам, кавказским товарищам, у которых есть уже опыт создания таких типографий».
Веселые грузинские разбойники - Георгий "Артист" Стуруа, Сильвестр "Сила" Тодрия, Ушанги "Караман" Джаши и Александр "Сандро" Яшвили радостно поигрывают усиками, наганами и маузерами, предвкушая удовольствия жизни во второй столице, но появившийся на пороге матерый большевик Валериан "Чорт" Богомолов (безупречный Леонид Харитонов) не терпящим возражений тоном приказывает сдать оружие и паспорта.
Все знают, что с "Чортом" шутки плохи. Профессиональный диверсант-ликвидатор, взрывотехник и инструктор боевиков, срочно переброшенный Лигой из Америки в подчинение Лэнни, любил изображать из себя простого русского рабочего (у него в кармане всегда было несколько паспортов на фамилии Карлова, Малеванного, Щедрина, Бушуева, Капитонова и др.) в косовортке и смазных сапогах, но когда он начинал вдруг истошно голосить частушки собственного сочинения, даже у матерых кавказских бандитов стыла в жилах кровь:
Вы мне дайте ножик, вилку,
Я зарежу свово милку.
Ты - гарга, мата - гарга, Мата - гарга моя.
Вы мне дайте стакан крови,
Я намажу себе брови.
Ты - гарга, мата - гарга, Мата - гарга моя.
«Вот, посмотрите, - нарушив повисшую тишину, разворачивает Красин на столе психогеографическую карту Миус, - слева от здания будущей подпольной типографии находится центральная пересыльная политическая тюрьма, напротив расположен особняк жандармского полковника Чумакова». Это отработанный прием: нарколаборатория организованной преступной группы не просто «спрятана на виду», она входит с «органами охраны правопорядка» в один инфраструктурный узел (организованная преступность потому и называется организованной, что ее кто-то организовал, и уж точно не уголовники, чего не понимает простодушный одесский бандит Мишка Япончик (Николай Губенко в «Первом курьере»), пафосно напутствующий матерого агента «Искры»: «Иди, мальчик, и занимайся своим делом, которого без нас могло бы и не быть!»). В фильме «...И снова май!» дети обустраивают типографию в подполе под отделением околоточного Сидорова. «Почему вы сняли квартиру под носом у охранки?» - строго, как на экзамене по основам шпионско-диверсионной деятельности, спрашивает Радченко у своего подельника Валентина во «Взрыве замедленного действия» и удовлетворенно кивает, услышав ответ-легенду: «Для остроты ощущений, если хотите!».
Именно за острыми ощущениями отправлялись в Москву кавказские красавцы. «Каждый из них думал, что делать революцию - это только стрелять», - поясняет рассказчик в начале фильма «Дом на Лесной» (ну и юзать при этом герыч, конечно: не случайно боевики Красина собираются на первую установочную сходку в дорогом московском ресторане по паролю «Я с детства люблю гречневую кашу»), и у них еще будет возможность в этом попрактиковаться, но прежде Лэнни и Чорт должны взять под свой контроль московское подполье. Начинается гангстерская война за передел сфер влияния в столице, и главным противником Лэнни в ней является опасный партийный интриган Николай Бауман.
Балерина и Чорт и многие другие.
«Иногда я закрываю глаза и думаю, может, это все иллюзия: ведь мы маленькая горстка, и о нас никто не знает», - медленно затягиваясь, бормочет один из немногих подручных Баумана по московской организации Сергей (Олег Голубицкий в фильме Семена Туманова «Николай Бауман» по сценарию Георгия Капралова, вышедшем на экраны 20 апреля 1968 года).
Но это не галлюцинация: секретный агент «Искры» Бауман (Игорь Ледогоров), действительно, лишь имитировал бурную деятельность, телеграфируя в Лондон: «Если у меня будет в достаточном количестве "товара", то я могу удобно доставлять без значительных проволочек», а сам эффектно и много курил, неделями отлеживался в будуаре популярной актрисы МХТ Марии Андреевой и блистал на светских балах в своей знаменитой маске Анонимуса (на обложке Бориса Диодорова и Геннадия Калиновского к «Посылке с секретом» Вадима Прокофьева - одного из плодовитых авторов мультимедийного проекта «Лига выдающихся джентльменов» - эта маска буквально приросла к лицу пламенного революционера). Лишь изредка Бауман решался напомнить о себе товарищам по партии, делая вылазки в город с парой громил, чтобы отжать у безобидных тщедушных меньшевиков немного типографского шрифта и - в нарушение всех правил конспирации - собрать домашнюю типографию в собственной квартире за платяным шкафом. Впрочем, иногда Бауман все же вспоминает о конспирации: к своей жене Клавдии (Ирина Мирошниченко) он даже в постели обращается по партийной кличке, выдавая при этом базу: «По правилам, Наденька, в России ни работать, ни жить нельзя».
Нельзя сказать, что о Баумане никто не знал: его оперетточным образом вдохновлялись некоторые товарищи по партии. «Удивительное свойство у вас - каждый раз преображаться, устроили из своей жизни сплошной карнавал», - восторженно говорит во «Взрыве замедленного действия» агенту Радченко чиновник охранного отделения Леонид Меньщиков (Семен Соколовский), будущий «охотник за провокаторами». В эффектной полумаске захватывает типографию Лимонова в Шуе большевик Трифоныч (уже взявший себе новую - вынесенную в название биопика - кличку "товарищ Арсений" в честь джентльмена-грабителя Арсена Люпена) в комиксе Антонины Голубевой и Георгия Коклюшкина «Герои Гражданской войны».
Но индульгенцию руководства за провал партийной работы в Москве Бауман получил не благодаря своему богемному образу жизни. Основным бизнесом развращенного красавца, сердцееда и порнографа-любителя (он довел до самоубийства свою бывшую любовницу, партийную активистку Приходькову, скомпрометировав ее двусмысленными карикатурами собственного изготовления) было сводничество. Втершись в доверие к миллионеру Савве Морозову (Ефим Копелян), он неделями жил и столовался в его особняке на Спиридоновке, выкачивая из него деньги «на нужды партии» в обмен на душеспасительные беседы и бесконечные обещания подложить под безнадежно влюбленного промышленника его пассию - Марию "Феномен" Андрееву (Элина Быстрицкая), крутившую в это время романы с пролетарским писателем Максом Горьким и адъютантом московского генерал-губернатора Владимиром "Джанки" Джунковским (Виктор Мурганов), будущим шефом жандармов и одним из создателей ВЧК.
Красин, в отличие от Баумана, ничего Морозову не обещает. «А вы небось денег пришли просить?» - поникшим голосом спрашивает Морозов (Донатас Банионис в «Красном дипломате») едва увидев на пороге «гостя из Лондона» в сопровождении подобострастного Горького. «Что-то ты поскучнел, Саввушка», - хихикает буревестник революции (Афанасий Кочетков), предвкушая партийный дерибан, а Морозов, понимая, что английский долг придется отдавать, но не теряя надежды откупиться, робко интересуется: «Позвольте полюбопытствовать, какая сумма требуется?». «Чем больше тем лучше», - мрачно отвечает коллектор Красин.
Красин, пристроивший - как и положено смотрящему - свою трудовую книжку у Морозова на Никольской мануфактуре, начинает обживаться в Москве. Теперь в будуаре Андреевой днюет и ночует не парфюмерный Бауман, а пропахшая порохом и анашой кавказская дружина - дюжина подручных Чорта, студентов Московского университета по нацнабору с револьверами, динамитом и бомбами. В кабинете Горького развернута лаборатория по изготовлению адских машин, сырье для которой - гремучую ртуть, нитроглицерин и бертолетову соль Чорту доставляют проверенные партийные товарищи из его родной Америки (об одном из таких закончившихся не вполне удачно рейсов рассказывает фильм Станислава Говорухина «День ангела» по сценарию Сергея Тарасова, вышедший на экраны 27 января 1969 года, в котором Роман Хомятов изображает неотличимого от Фрунзе большевика Денисова). Иногда к Красину заходит Морозов, хватает за пуговицу сюртука, пытается по заведенной при Баумане привычке поплакаться в жилетку («А ведь я в Кембридже учился, мог бы ученым стать, профессором, меня девушки не любят», и т.п.) но осекается; пробует соскочить, симулируя сумасшествие - не получается; пробует сбежать во Францию, но Красин тут как тут - он забирает составленное Морозовым в пользу Андреевой завещание и тихо уходит, оставляя на ступеньках виллы в Ницце кровавые следы.
«Опасная» Андреева отправляет московского вице-губернатора Джунковского под красным знаменем освобождать политического узника Баумана из тюрьмы. Опьяненный воздухом свободы и коктейлем из «Искры» с бустером «Рабочего» Бауман носится по улицам с криком: «Долой бога! Долой царя! Теперь я ваш царь и бог!». «Сегодня на нашей улице много убитых», - довольно осклабившись, говорит Богомолов-Чорт в «Доме на Лесной». Один из них - внезапно ставший всеобщим любимцем героический Бауман, и это отличный повод к началу восстания.
«Требуется организовать разгромление оружейных лавок, где возможны арсеналы, - взволнованно инструктирует участников восстания Александр "товарищ Константин" Богданов (Анатолий Михеев в телеспектакле «Исполнить свой долг»), - Для этого нужно, чтобы на месте были люди, способные распределить оружие и показать способ его употребления».
Литвинов и Красин мечутся между Лондоном и Петербургом - ведь действия Лиги должны быть жестко синхронизированы с усилиями тайной дипломатии. Внезапно начавшаяся "революция" - более чем понятный сигнал - указание на то, что попытка Бьеркского договора с кайзером была непростительной ошибкой. Пока Литвинов ввозил и раздавал восставшим винтовки, Красин дирижировал деятельностью боевых технических групп, а Богданов с Горьким и Андреевой синтезировали новый легальный наркотик «Вперед», секретарь императорского посольства в Лондоне, фаворит короля Эдуарда Станислав Поклевский-Козелл обсуждал с представителями высшей английской аристократии первый драфт будущего англо-русского соглашения. В мае 1906 года министром иностранных дел был назначен протеже Козелла Извольский, а Красин с Чортом отправились в Свеаборг, где в срочном порядке варил на знаменитой финской полиграфической базе забористую дизайнерскую газету «Вестник казармы» мутный товарищ Анатолий (Михаил Езепов в фильме Сергея Колосова «Свеаборг», вышедшем на экраны 27 мая 1972 года).
Aftermath.
Наконец, в августе 1907 года Англо-русская конвенция была подписана, европейский театр военных действий был обеспечен русским пушечным мясом на годы вперед, и психоделическая революция в одночасье прекратилась, как пандемия смертельно опасной ОРВИ, выключившаяся по неслышному хлопку одной ладони. Очередной роспуск Государственной думы не произвел ни на кого никакого впечатления, а галлюциногенная «Искра» и ее производные исчезли из ассортимента уличных торговцев, сменившись стандартной иллюзией индивидуального выбора (кокаин - проституткам и матросам, опиаты - рабочим, каннабиноиды - крестьянам).
«Ваши уроды хорошо потрудились, - сказали Красину в штаб-квартире Лиги в секретном крыле библиотеки Британского музея, - хоть они и не знали, на кого работали». Специальному агенту Лэнни оставалось только зачистить следы деятельности Лиги. Проведенная парой недель ранее безумным Камо по заданию Красина громкая тифлисская экспроприация (нападение на карету казначейства при перевозке денег из почты в отделение Госбанка) преследовала именно такую цель - убедить праздную публику и заинтересованных лиц в самофинансировании большевистской партии. Это был яркий запоминающийся фактоид, информационная спецоперация прикрытия действительных источников финансирования психоделической революции - внебюджетных фондов спецслужб, формирующихся из неподконтрольных источников, в первую очередь, монопольной наркоторговли.
Реальных доходов от этого карнавального грабежа и еще нескольких раздутых прессой «эксов» было не больше, чем от шумного сбора средств, организованного по указанию все того же Красина сочувствующей революционному движу актрисой Верой Комиссаржевской (Ия Савина в «Красном дипломате» и Наталья Сайко в фильме режиссера Виктора Соколова по сценарию Семена Лунгина «Я - актриса», вышедшем на экраны 17 февраля 1981 года и запомнившемся любителям «Лиги» максимально странным Красиным в исполнении Владимира Особика), или от гастрольного турне Горького, Андреевой и Буренина по Америке («Красин хочет отправить меня в Америку, но хитрости Леонида Борисыча белыми нитками шиты, - открыто признается Горький в фильме «Сквозь ледяную мглу», - Разговор о сборе средств - только предлог»).
Камо притащил в Куоккалу целую кипу "меченых" банкнот, и Ленин не придумал ничего лучше, чем отправить агентов Лиги обменивать их в европейских банках. Для Красина это был отличный способ разом избавиться и от монстра Камо, и от надоедливого Папаши, который, как давно подозревал Лэнни, был приставлен к нему финансовым контролером и претендовал на место казначея. «Барин» (по горьковскому определению) Красин всегда относился к "непрезентабельному" (по словам Виктора Окса) Папаше с пренебрежением (и виноватил за малейшие просчеты - в романе Владимира Понизовского «Ночь не наступит» Никитич "предъявляет" Феликсу даже за шторм, приведший к крушению «Зоры» у румынских берегов), а тот к нему - с нескрываемой завистью. Как только Камо и Литвинов поехали в Европу, в прессу просочилась информация о сети русских отмывателей денег, в Берлине арестовали (и бросили в психиатрическую больницу) Камо, в Париже задержали (и передали в распоряжение лондонского руководства) Литвинова, а Красин пошел на повышение - он был введен в совет директоров крупнейшего Русско-Азиатского банка, обслуживавшего торговлю через балтийские, черноморские и приморские порты и обеспечивавшего опережающее финансирование ВПК. Пришло время готовить Большую Войну.
Подробнее https://moskovitza.livejournal.com/77977.html?...
Лига выдающихся джентльменов: капитан Никто, нечеловек Видимка и другие брежневианские супергерои -3
2023-10-16 17:32:47