Лента ЯПлакалъ

Люська и Барс.

Глава 1.
Эд и Люська.

- Вставай, алкаш! – Люська стянула с Эда одеяло и бросила его на пол. Эд поежился, подтянул колени к груди и продолжил делать вид, что спит. – Эдик, вставай! Я блинов нажарила! Со сметаной!!!
Эд приоткрыл один глаз и покосился на Люську. Голова болела ужасно, но он понимал, что Люська просто так его не оставит. Сегодня понедельник, а значит, надо вставать, чистить зубы, брить свою помятую рожу и выдвигаться в этот треклятый офис. Люська в этом плане жутко педантичная. На работу, значит на работу. И хоть пусть у тебя уши отвалятся, пусть ты своим перегаром можешь клопов морить, это не повод, чтобы отлынивать!
- А чай? – прохрипел Эд. В горло словно насыпали лопату песка, волны боли били набатом в голову.
- И чай готов! Вставай, на работу опоздаешь. А ты сам говорил, что еще один косяк и директор тебя кастрирует. Так что давай, собирайся.
На стуле, рядом с кроватью, стоял стакан воды и таблетка аспирина. На спинке стула сияла белизной выглаженная рубашка. Запах из кухни достиг ноздрей Эда. Он выпил таблетку и заставил-таки сподвигнуть себя на подъем. Продвигаясь в сторону кухни, Эд мельком взглянул в висевшее на стене зеркало. В зеркале наблюдался небритый опухший тип с всколоченной сальной шевелюрой. Надо же было вчера так нажраться?!
- Куда на кухню?! – Сначала в душ, приведи себя в порядок, оденься, потом уже за стол. Сколько можно с тобой нянчиться!
- Да я так… потом умоюсь…
- Никаких потом! Душ, зубная паста, бритва, потом завтрак. По-другому не получится!
Ворча про себя «садистка» и «изверг», разминая пальцами пульсирующие виски, Эд нехотя поплелся в ванную.
На кухонном столе красовалась тарелка ароматнейших блинов. Горячих, только со сковородки. Их запах заполнил всю квартиру, заставив забыть о похмелье и вспомнить детство, когда, проснувшись утром, пробравшись на кухню, видел, как бабушка жарит блины на всю семью. Она жарила сразу на двух сковородках, виртуозными движениями разливая точно отмеренную порцию жидкого теста по всему дну так, чтобы блинчик был идеально круглой формы и при этом оставался тоненьким, как бумага. Готовые блины бабушка сворачивала на четыре части, предварительно добавив внутрь маленький кусочек сливочного масла и щепотку сахара. Эдику всегда удавалось полакомиться несколькими блинами, пока вся семья ни собиралась за столом. Рядом с блинами расположилось блюдце, наполненной сметаной и, накрытый полотенцем, заварочный чайник.
Блины у Люськи были волшебные. В прямом смысле этого слова, волшебные. Когда Эд насытился и, отдуваясь, встал из-за стола, даже следа похмелья не осталось. Он был бодр, свеж, и готов к трудовым свершениям. Все время, пока Эд завтракал, Люська сидела по-турецки на полу, сцепив ладони под подбородком и внимательно глядела, как он поглощает угощение. Ленивый кот Барс устроился между Люськой и своей кормушкой и неторопливо вылизывался. Эд хотел было убрать после себя посуду, но Люська махнула рукой, мол, не надо, сама.
Насвистывая, Эд надел сорочку, в шкафу нашел свежие джинсы, серые носки. Часы на руку, телефон в карман, подхватил стоящий на тумбочке портфель, крикнул: «Всем пока! До вечера! Спасибо за завтрак!». Люська вылетела из кухни, сделала круг, стряхнула невидимую пылинку, и, чмокнув его в нос, улетела обратно к грязным тарелкам. Барс же напротив, вышел неторопливой походкой, задержался на пару секунд, разглядывая хозяина, мотнул хвостом, и скрылся в недрах квартиры.
До офиса было три квартала и в честь майской солнечной погоды, Эд решил прогуляться пешком. По дороге он вспоминал, как в его жизни появились два самых близких ему существа: Люська и Барс. Эд встретил их без малого три года назад. Они уже и тогда были вместе, и забрать кого-либо одного из них он бы все равно не смог. Поэтому забрал обоих оптом. Барс на тот момент был не тем жирным ленивым котярой, который сейчас раздумывает: попить свежего молока или сначала поспать. Тогда он был худым котом со сломанной лапой, порванным ухом и кучей посторонней живности в виде блох. А Люська… Люська, она и не изменилась вовсе. Кажется, даже платье на ней сейчас тоже самое, что и три года назад. Она все такая-же веселая, вредная и принципиальная. Сейчас Эд думал, что это не он их выбрал. Скорее это они его выбрали среди тысяч прохожих.

Глава 2.
Люська и Барс. Ангелина.

Люська – это фея. Самая обычная фея. Как в сказках. На вид она похожа на молодую женщину, лет тридцати пяти, только в несколько раз уменьшенную. Росту в ней не больше тридцати сантиметров. Смешливое, широкоскулое и конопатое ее лицо обрамлено огненно-рыжими, торчащими во все стороны волосами в мелкую кудряшку. Зеленое платье до колен имеет на спине прорезь для крыльев. Крылья как у стрекозы, такие же прозрачные с прожилками. Только намного прочнее. Эд видел, как она несколько раз врезалась в разные предметы, но крылья, после паденья, расправлялись как ни в чем не бывало. Как заколдованные. И это не удивительно. Раз Люська – фея, то она, само собой, волшебница. Нет, она не может наколдовать сказочное богатство, не может сотворить дворец с лебедями, но в бытовом плане ее способности просто незаменимы. Когда Эд нашел их, Люська пыталась спасти повредившего лапу Барса и, уже была на грани отчаяния.
Эд шел с очередного свидания. Он не помнит, как ее звали, но точно помнит, что свидание закончилось не слишком целомудренным поцелуем с языком, и, прямым намеком в недалекой перспективе выйти на финишную прямую в плане интимной близости. Был февраль, на улице минус двадцать. Эд кутаясь в лохматое пальто и толстый мохеровый шарф, прячась от пронизывающего ветра, поглубже натянул шапку. В этот момент, сквозь завывание ветра он услышал звук, похожий на плачь. Эд остановился, морщась от бьющих в лицо колючих снежинок, приподнял шапку и прислушался. Через несколько секунд звук повторился. Он шел со стороны проходящей вдоль тротуара теплотрассы. Увязая по колено в грязном февральском снегу, Эд стал пробираться к тому месту, откуда доносился плачь. Осмотрел уходящие вдаль, обмотанные местами порванным утеплителем, трубы. В поле видимости никого не было. Постояв минуту, Эд уже было плюнул, кляня свое обостренное чувство ответственности, и развернулся, чтобы пробраться обратно, на тротуар, но тут звук повторился опять. Определенно это был плачь. Рискуя испортить модное пальто, воспользовавшись приставленным к бетонной стойке куском арматуры, Эд залез на трубы, и его взору открылась картина. На каких-то грязных тряпках, свернувшись калачиком, лежал облезлый кот. Его била крупная дрожь. Глаза гноились, на морде были следы запекшийся крови. Рядом, прижавшись к коту, лежал ребенок. Девочка. В легком зеленом платье. Не раздумывая, Эд попытался схватить ребенка на руки, хотел завернуть в пальто, но девочка, на удивление резко оттолкнула его с криком: «Барса возьмите. Он умирает уже! Барса спасите!» Приглядевшись к ней, Эд понял, что это не ребенок. Это просто очень маленькая женщина. Не давая себе времени осознать весь абсурд этой ситуации, он аккуратно взял на руки кота. Правая передняя лапа была согнута под неестественным углом. Когда Эд прятал его за пазуху пальто, кот издал нечто похожее на стон и попытался укусить Эда за палец. Кроха прокричала с трубы: «Заберите его, пожалуйста! Помогите…», при этом сама приплясывала от холода, обняв себя руками за голые плечи. Засунув кота за пазуху, Эд аккуратно взял ее на руки, и, недолго думая пристроил поверх кота, который моментально успокоился. На спине у девочки были стрекозиные крылышки. Потом уже, после того, как они оказались дома, девочка рассказала, что она фея. Ее зовут Люська. Не Людмила, не Люся, а именно Люська. Это такое имя. Кот, с которым она подружилась еще летом, помогал ей выживать на улице. А она, в меру своих небольших способностей, помогала коту. Все было бы ничего, но наступила зима… Так и остались у Эда жить фея Люська и кот Барс.
А в офисе Эда ждал неожиданный сюрприз в виде нового офис-менеджера. Старая, Тамара Васильевна, уже месяц, как вышла на пенсию, и обязанности по поддержанию работоспособности офиса так никуда и не перетекли. Уже на второй день в туалетах исчезла туалетная бумага, на третий день исчезли жидкое мыло и сахар. Через неделю из пяти принтеров работал только один, и тот нещадно полосил. На следующий день произошел засор в туалете. Примерно в это же время одновременно закончились офисная бумага и терпение генерального директора, который собрал нас всех в конференц-зале и раздал, как говориться, всем сестрам по серьгам. Эда, в частности, назначили ответственным за кофе, сахар и туалетную бумагу. Так с пакетом, наполненным кофе и сахаром и с бусами из рулонов туалетной бумаги они и встретились.
Новую офис-менеджера звали Ангелиной. Она обладала поистине ангельской внешностью в виде белых кудряшек, длинных ресниц, пухлых губ, огромных грудей и тонкой талией, подчеркнутой узким шерстяным платьем. Талия заканчивалась необъятных размеров жопой, которая при ходьбе плавно перекатывалась со стороны на сторону. «В общем то не мой типаж», подумал Эд, «но, как говориться, чем черт не шутит». В течении первых двух минут знакомства он выяснил следующее: Ангелина не замужем. Детей нет. Любит розы, маленьких собачек чихуахуа и лысых кошек, потому что они не линяют. Любит шампанское Дом Периньен и бутерброды с черной икрой. А еще подруга познакомила ее со своей дальней родственницей, у которой есть сосед, знакомый с другом итальянца, который знаком лично с Луи Виттоном, и он, этот самый Виттон, должен пошить для нее эксклюзивную маленькую сумочку. И, самое главное, она наконец то рассталась с тем бесперспективным продавцом комиссионного магазина и находится в активном поиске. Почему-то Эду показалось, что если бы не зашел генеральный директор, то она бы затащила его в подсобку, и там трахнула бы, не останавливая свой рассказ о том, какого цвета она хочет мерседес. В общем весь день он пялился на ее задницу и пускал слюну, а к вечеру решил пойти в атаку и пригласить ее на ужин.
- Ангелина, ты такая красивая и эффектная женщина, что мне непременно хочется вас отужинать! - с чувством протараторил Эд на одном дыхании, - не откажите пойти сегодня со мной в какой-нибудь чудесный ресторанчик на кружку чая и отбивную по старосельски?
- Ну чай я люблю, - подхихикивая ответила Ангелина, - но отбивную на ночь мне не позволяет фигура. После восемнадцати ноль-ноль, никакой еды в себя! Поэтому рестораны я предпочитаю посещать только дорогие и только в обед. Ну или ночью. Потому, что после двадцати трех ноль-ноль диета обнуляется.
- Тогда я приглашаю тебя в свою скромную мужскую берлогу оценить мои запасы цейлонского чая и коробочки диетических конфет с отрицательным содержанием калорий!
- Это как это, с отрицательным? – в глазах Ангелины вспыхнул интерес.
- А это специальные конфеты, когда их ешь, ты теряешь калории, и, как результат, худеешь на глазах. Хотя тебе и худеть то уже некуда! – Эд так воодушевленно врал, что чуть ли сам не верил своим словам. – Это новейшая разработка силиконовой долины!
Услышав про силикон, Ангелина понимающе закивала, мол, знаю, знаю. Подруга в силиконовой долине губы делала.
Короче. На вечер у Эда была запланирована сексуальная оргия, и он думал, как бы поделикатнее намекнуть Люське, чтобы посидела тихонько в другой комнате.
После работы Эд забежал в магазин, купил коробку каких-то недорогих иностранных конфет, бутылку российского шампанского, бутылку водки и упаковку презервативов. Подумал было взять цветы, но решил, что в свете ее интеллекта эти затраты избыточны. И так даст.

Интерлюдия

Гане приснилась фея. Она летала по его лесу, помогала птицам устраивать гнезда, болтала с семейством ежей, а потом полетела в поселок. К людишкам. Заглядывала в дома, прогоняла дурные сны у детей, болтала с бабами о рецептах пирогов с брусникой, смеялась вместе с ними... Сердце у Гани пропустило пару тактов, затем Ганя повернулся на другой бок и к нему пришел другой, нормальный сон. К утру Ганя уже ничего не помнил.
Подробнее https://www.yaplakal.com...

• 47
• 0