Получила письмо от читателя с упреком, что я в детективах несколько раз вывожу одинаковые типажи. "В "Иволге" и в "Посмотри, отвернись, посмотри" героини очень похожи если не биографиями, то характерами, – пишет читатель. – Обратите внимание на этот недочет, драгоценная Елена".
Поскольку это замечание повторяется не в первый раз, попробую показать, как происходящее выглядит изнутри авторской головы.
Итак, первое и главное условие написания книги – мне должно быть интересно то, о чём я пишу. МНЕ. Пока ещё не читателю. На этом этапе читателя нет, он не появился даже как условный объект – это произойдет позже. Когда я засяду за собственно текст, условный читатель возникнет, любопытный и доброжелательный. Но пока он не появился. Есть лишь моя попытка нащупать зерно, из которого прорастёт сюжет.
Именно поэтому я долго кручу в голове истории, которые меня цепляют, – месяц, два, полгода... И только потом начинаю писать.
В действительности "Посмотри, отвернись, посмотри" – это не вторая, а третья книга, где я вывожу подобного персонажа. Первой была "Иллюзия игры" (в ней описана девочка, которую берет под опеку профессиональный мошенник Михаил Гройс). Для меня развитие характера персонажа проходит именно через эти три точки. На протяжении нескольких книг я оттачивала персонаж, добивалась, чтобы его голос звучал правдоподобно. И довольна я, собственно говоря, только Сашей Нечаевой. Вот она наконец-то получилась правильно. Всё, на этом для меня тема закрыта, я наконец-то написала ровно то, что хотела. Впрочем, не факт, что лет через пять я не захочу перепридумать эту историю.
Всё это я делаю потому, что есть сюжеты, которые меня волнуют на протяжении многих лет. Мне нравится их обдумывать, нравится подходить к ним заново со своим накопившимся опытом. Один из таких сюжетов – это жизнь человека, обычно очень юного, которого обстоятельства его существования долго и упорно обращали ко злу. И внезапная вспышка, когда он останавливается и не следует заданному для него пути, а делает нечто совсем иное, что меняет его судьбу раз и навсегда. Это своего рода перемена участи – тема, которую я очень люблю. У девочки из "Иволги" камнем преткновения становятся дети, малыши. Вот та развилка, на которой она отказывается принять решение, навязываемое ей всеми обстоятельствами, и сворачивает с тропы. У девочки из "Посмотри" – это покушение на убийство. В ее мертвой безжалостной схеме появляется живой человек, и она не знает, что с этим делать.
Кстати, отчасти эту же традицию персонажей продолжает героиня книги "Нет кузнечика в траве". Но она все-таки стоит особняком – ей не приходится делать финальный выбор.
Кроме вот таких маленьких озлобленных девочек с прекрасными исходными данными мне, например, ужасно нравится тема власти патриарха над большой семьей – власти, которая держится не на материальной составляющей или, по крайней мере, не только на ней. И я к ней возвращаюсь из книги в книгу. Или вот меня завораживает образ большого старого дома, который сам в некотором роде является персонажем, – и регулярно у меня появляются такие старые дома, внутри которых сосредоточен весь сюжет.
И будут появляться и впредь.
Я сейчас – как всегда, многословно – попыталась объяснить, что у меня есть свои внутренние авторские задачи, которые я решаю из книги в книгу – с большей или меньшей степенью успешности. И никакая степень недовольства читателей не повлияет на моё упорство в стремлении их ставить и решать. Потому что именно такой подход – залог того, что персонажи не осточертеют мне к сороковому детективу и я не начну лепить одинаковые, как под копирку, сюжеты, слепленные по одному шаблону. Я знаю, что есть читатели, которые любят именно такие книги – за предсказуемость, за уют, за твердую опору под ногами. Но я сама – читатель другого рода. И потому я и писать буду иначе.
Подробнее https://eilin-o-connor.livejournal.com/210792.ht...
* * *
2024-02-21 12:28:05