Именно так называется одна из недавно вышедших статей по этому региону (The South Caucasus from the Upper Palaeolithic to the Neolithic: Intersection of the genetic and archaeological data). Хочу сохранить себе рассказ об этой статье. В соответствии с названием, в ней говорится об истории населения Южного Кавказа по генетическим и археологическим данным от раннего каменного века (его позднего этапа) к новому каменному веку.
Люди современного типа прибыли на Кавказ около 40 тысяч лет назад и застали его незаселенным или слабозаселенным, что археологически выражается в виде лакуны между средним и верхним палеолитом. При этом климатические условия от палеолита к неолиту не были одинаковыми. Сначала это была зона лиственных лесов, с теплым и влажным климатом, но после 32-го тысячелетия до нашей эры погода начинает ухудшаться, холодать, после чего наступает последний ледниковый максимум 24-19 тысяч лет назад. Для этого периода археологи фиксируют уменьшение следов деятельности человека к югу от Кавказского хребта. Люди в то время концентрируются на восточном побережье Черного моря и юго-западном Каспийского. Там же, вероятно, было больше растительности.
После того, как ледниковый период закончился (19 тыс. лет назад), погода стала сухой и холодной, но при этом уровень морей повысился. Это привело к появлению связи между Каспийским и Черным морями, а также изолировало Кавказ от юга Восточной Европы. Начиная с 14-го тысячелетия теплые и прохладные периоды сменяли друг друга, что влияло на количество человеческих поселений.
Проанализированные генетиками древние образцы можно разделить по периодам.
Генетика Южного Кавказа до последнего ледникового максимума (27-24 тыс. лет назад)
Верхнепалеолитические образцы
Образцы этого периода происходят из трех пещер - Дзудзуана, Сацурблиа и Котиас Клде. Люди из всех трёх пещер принадлежали к одной и той же генетической группе - верхнепалеолитических кавказских охотников-собирателей (Caucasus_UP). Они не кластеризуются ни с какими другими группами человечества того времени, но показывают близость к кластеру Виллабруна, связанному с эпиграветтом Европы. С ним палеолитические кавказцы разделяют наибольшее число аллелей.
Caucasus_UP и Виллабруна происходят от одной и той же западноевразийской популяции, которая внесла весь свой вклад в кластер Виллабруна и 72-76% в кластер верхнепалеолитических кавказцев. Последние несут также вклад базальных евразийцев - предполагаемой линии людей современного типа, которая вышла из Африки и отделилась от всех остальных неафриканцев, получивших неандертальскую примесь.
Что касается однородительских маркеров, то индивиды кавказского верхнего палеолита принадлежат к митохондриальным гаплогруппам U и N, очень редким сегодня на Кавказе, но встреченным у верхнепалеолитических людей из Крыма, Костенок и Сунгиря, которые принадлежали к западно-евразийскому кластеру.
Археологические данные показывают связи с культурами эпиграграветта Крыма . Есть и левантийские связи. Но речь идет лишь об отдельных элементах и в целом, комплекс материальной культуры Кавказа того времени отличался от европейского и ближневосточного.
После последнего ледникового максимума
После окончания ледникового периода, наиболее ранний образец найден на том же памятнике Сацурблиа, где исследованы и доледниковые индивиды. Но заметны значительные изменения. Образец возрастом 13 тысяч лет показал разрыв преемственности между доледниковыми и послеледниковыми охотниками. Он принадлежит к кластеру кавказских охотников-собирателей, обозначаемых CHG, а его геном представляет смесь трех групп - западноазиатских верхнепалеолитических людей (72%), кавказского верхнего палеолита (18%) и северных евразийцев (10%). Причем первая группа, западноазиатский верхний палеолит, стала также предком первых неолитических людей Ирана.
Индивид Сацурблиа нес митохондриальную гаплогруппу К3, а также показал, что происходит из достаточно ограниченной популяции.
Кластер CHG заметно отличался от бытовавших в соседних регионах генетических профилях. К ним относятся:
1. Анатолийские охотники-собиратели (AHG), представленные образцами типа Пынарбаши. Они представляли собой смесь жителей Леванта (натуфийцев) и западных евразийцев с примерно равными вкладами. Такое смешение могло произойти вскоре после окончания ледникового периода.
2. Натуфийцы. Как и верхнепалеолитические кавказцы, эти люди происходили от смеси западных и базальных евразийцев. Но к этой смеси добавлялся еще и третий компонент, связанный с древними северными африканцами.
Таким образом, кавказские охотники-собиратели (CHG) и жители неолитического Ирана (Iran N) близки друг к другу и заметно отличаются от соседних популяций.
Археологические особенности периода можно проиллюстрировать цитатой из статьи.
"После ледникового максимума Кавказ в археологическом плане представляет собой культурную общность («имеретинская культура», по мнению Головановой и Дороничева, 2020 ), которая весьма оригинальна по сравнению со своими соседями в Южной Европе (эпиграветтская), а также в Леванте (кебаранская, геометрическая кебаранская) и Загросе (зарзийская), но в то же время имеет связи с этими различными общностями".
Для некоторых из этих образцов имеются G25-координаты. Поэтому можно продемонстрировать их близость современным людям. Близость, конечно, относительную.
А вот образец из Сунгиря
В общем, заметно, что эти люди ни на кого из современных народов не похожи. Дистанции просто огромные, а в списке - чехарда из цыган, татар, испанцев и прочих.
Мезолит
В период раннего голоцена (12-8 тысяч лет назад) Кавказ вступает в эпоху мезолита. Сначала климат был суховат и анализы пыльцы показали увеличение степной растительности. Затем воздух стал влажнее. Повышение уровня Ново-Эвксинского озера, его превращение в Черное море и прилив соленой воды из Средиземноморья повлиял на характер осадков. Стоит также отметить, что в начале голоцена Араратскую равнину занимало большое озеро, препятствовашее сообщению Верхней Месопотамии и Кавказа.
Этим периодом датируются остатки из Котиас Клде возрастом 10-9 тысяч лет. Они также относятся к профилю CHG. Он принадлежит к гаплогруппе Y-ДНК J2b и гаплогруппе мтДНК H13c.
Как уже упоминалось, этот кластер очень схож с кластером иранского неолита (Гандж-Даре, Абдул Хосейн, Гуран, Везмех), разделяя с ним западноазиатскую верхнепалеолитическую родословную. Образцы мезолита Ирана из пещер на юго-восточном краю Каспия тоже близки к этому кластеру, но отличается от Iran N вкладом восточноевропейских охотников-собирателей (до 10%). В целом, ситуацию в соседних с Кавказом регионах можно описать так:
1. Северо-Запад Загроса. Здесь на памятниках Шанидар и Бестансур в Восточном Ираке присутствует CHG (75-80%) с дополнительной примесью из Леванта. При этом анатолийский компонент отсутствует.
2. В районе Мардин в Юго-Восточной Турции и на Северо-Западе Ирака (Немрик и Бончуклу Тарла) также присутствует CHG или иранский неолит (50-60%).
3. В долине Тигра в Турции популяция на памятнике Чайоню состояла на 33% из CHG/Iran N, компонентов Центральной Анатолии и Леванта. Есть мнение, что вклад CHGIran N на этом памятнике на самом деле отражает вклад северо-западного Загроса, что в целом, соответствует археологическим данным.
4. В среднем течении Евфрата выявлены те же компоненты, но в другом соотношении (43% Levant_PPN + 42% Anatolia_EP + 15% Iran_N/CHG).
5. В Центральной Анатолии генетические данные, полученные из мест раскопок Ашиклы, Бонджуклу, Мусулар, Чатал-Хуюк и Тепечик-Чифтлик, показывают сильную генетическую преемственность с охотниками-собирателями Пынарбаши (Anatolia_EP или Anatolian_HG ). Но они также показывают происхождение Iran_N/CHG, появляющееся 11 тысяч лет назад (9-е тысячелетие до н. э.), которое сильнее в Ашиклы-Хуюк, чем в Бонджуклу, что указывает на поток генов с востока (через Верхнюю Месопотамию) в Анатолию.
6. В Западной Анатолии, Украине, в Леванте и на Кипре вклад CHG практически отсутствует.
Взаимодействия между популяциями Iran_N/CHG и восточного крыла Плодородного полумесяца можно проследить по археологическим свидетельствам. Но при этом контакты между собственно Кавказом и Юго-Западной Азией, как считают авторы, оставались случайными. Они, вероятно, свидетельствуют о существовании широкой сети социальных взаимодействий и были связаны с обменами, особенно в отношении браков, как предполагает находки в Чайёню в Верхней Месопотамии. В то время как сельское хозяйство и скотоводство развивались в Верхней Месопотамии и в Центральной Анатолии во второй половине 11-го тысячелетия до н. э. (9-е тысячелетие до н. э.), они не появлялись на Южном Кавказе до примерно 8,2/8,0 тыс. лет назад (6200/6000 кал. до н. э.), более 2000 лет спустя. Эту задержку в принятии производящей экономики можно сопоставить с той, которая произошла в Западной Анатолии, где скотоводство и земледелие не были приняты до начала 7-го тысячелетие до н. э., несмотря на близость этого региона к центральной Анатолии
При этом между Кавказом и Юго-Восточной Анатолией такие технологии как обработка кремня свободно проникали, но сырье использовалось местное. При этом для 7-го тысячелетия до н. э. геном Iran_N/CHG засвидетельствован в различных пропорциях от Загроса до Центральной Анатолии. Моделирование не позволяет провести различие между Iran_N и CHG , однако археологические данные свидетельствуют о том, что циркуляция людей, технологий и материалов происходила скорее от Загроса к Верхней Месопотамии, а затем к Центральной Анатолии. В то время население всех этих регионов освоило скотоводство и земледелие, в то время как население Кавказа поддерживало экономику охотников-собирателей. Таким образом, контакты между Южным Кавказом и северным Плодородным полумесяцем, по-видимому, оставались лишь эпизодическими в течение всего раннего голоцена.
Неолит
Около 8.2 тысяч лет назад (6200 год до н.э.) глобальное климатическое изменение привело с одной стороны к засухам, с другой - к сезонным наводнениям и холодным зимам. Земледельцы на Ближнем Востоке могли столкнуться с трудными временами, а население предгорий Кавказа с холодными зимами. Однако эти изменения были кратковременными, после чего наступили достаточно благоприятные условия, когда климат стал теплым и влажным. После этого на Южном Кавказе появляются первые неолитические поселения. Но в конце 6-го тысячелетия до н.э. земледельцам в этом регионе пришлось столкнуться с трудностями, после чего начинает возрастать роль скотоводства и большей мобильности населения.
На Южном Кавказе в это время произошло смешение популяций, о чем свидетельствуют данные из четырех мест - Ментеш-Тепе и Полу-Тепе в Азербайджане и Масис Блур и Акнашен в Армении. Эти люди занимают промежуточное положение между Iran_NCHG и группами Анатолии. При этом они близки к населению Северо-Западного Загроса и Верхней Месопотамии.
Интересно, то у индивидов из Акнашена (62%) и Масис Блур (38%) была заметная разница во вкладе CHG, хотя между двумя этими памятниками всего 11 км. При этом высказывается мнение, что эта разница не хронологическая, а примерно одновременно существовали такие группы. Для индивидов из Азербайджана вклад CHG промежуточный между значениями армянских образцов.
1. В этот период присутствие кавказско-иранского вклада остается незамеченным в Западной Анатолии, но присутствует в Центральной. Это показывает преемственность с прошлым периодом, когда наблюдалась подобная картина.
2. Для других территорий заметно распространение вклада Iran_NCHG. Например, в Леванте с этого периода фиксируется примесь в количестве 15-23%. Это касается северного Леванта, т.к. по южному нет генетических данных, но судя по археологическим связям, эта примесь должна найтись и там.
3. На востоке, в Хаджи-Фирузе в бассейне озера Урмия, генофонд Iran_N/CHG варьируется от 41% до 67%, при этом популяция также имеет анатолийское земледельческое происхождение, которое не присутствовало у более ранних скотоводов Западного Загроса
4. В Понтийско-Каспийской степи, около середины 6-го тысячелетия до н. э. некоторые образцы показывают вклад Iran_N/CHG , в пропорциях от 7,4% в Дереивке-I и Ясиноватке в долине Днепра до 18–24% в Голубой Кринице в регионе Среднего Дона. Таким образом, эти результаты предполагают генетический контакт между популяциями с Кавказа и степного региона уже 7,3 тыс. лет назад или 5300 лет до н. э. Однако гипотезу резервуарного эффекта нельзя исключать при датировании популяции Голубой Криницы, рацион которой в значительной степени зависел от пресноводной рыбы и которая имела археологические и генетические связи с людьми культуры Среднего Стога, датируемой второй половиной V тысячелетия ( Lazaridis et al., 2024 ).
Как пишут авторы:
"Археологические данные показывают достаточно быструю неолитизацию Южного Кавказа и существование множества передовых технологий. Кстати, генетическое исследование останков домашних животных показало их разнообразие, а также то, что они не были одомашненными местными видами. На Южном Кавказе появление животных и растений, демонстрирующих высокий уровень одомашнивания около 8 тыс. лет назад (6000 кал. до н. э.), а также внедрение новых технологий (давление рычагом, гончарное дело и т. д.), очевидно, связано с прибытием популяций из Плодородного полумесяца.
The South Caucasus from the Upper Palaeolithic to the Neolithic: Intersection of the genetic and archaeological data
https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0277379124005638#da0010
Подробнее https://andvari5.livejournal.com/205829.html?...