Котю поначалу назвали Черноморкой. Имя ей дал батюшка. Отец Амвросий любил так называть кошачьих да и цвет у котенка был черный. Крохотного котика отбили у собак, но он и сам показал себя геройски: дерзко дал им отпор. Кроху принесли в приемную к батюшке. Батюшка посмотрел и решил: "Нельзя такого отважного котика выгонять, пусть здесь остается жить". Котенок оказался кошечкой и поселился в приемной у батюшки. Черноморка скоро стала просто Котей, Котькой. Так и прожила свою 15-летнюю жизнь. Первые годы мы с ней были особо дружны. Моя келия тогда находилась недалеко от приемной, Котька каждый день прибегала, часами пропадала у меня в келии, а чаще в компьютерной: я - за компьютером, а она заберется на спинку кресла и лежит. Говорят, кошки привязываются к тем, кто их кормит, ухаживает; в моем случае привязанность Коти была иного рода, я ее никогда не кормила, особо не ласкала, но Котя считала своим долгом быть рядом и даже спасать. Как-то было очень жаркое лето, в области горели болота, дым проник и в город. Мне было тяжело, вызвали скорую. Котька тогда сидела у меня и внимательно наблюдала за происходящим. Врач скорой приготовился делать внутривенный укол, набрал лекарство в шприц, уже занес его над моей рукой, и тут Котька подпрыгивает и лапой выбивает шприц из рук врача. Конечно, Котю выдворили за дверь, она там стояла и возмущенно кричала. Врачи уехали, Котя зашла и впервые осталась у меня на ночь. Тихо-тихо рядом лежала до самого утра. Еще ей не нравилось, когда я разговаривала по мобильному телефону: почему-то переживала и тоже норовила выбить. Потом наши пути разошлись: я переехала в другой корпус, а Котя еще долго прибегала к дверям моей прежней келии. На святках наша Котя ушла... Сколько радости посылает нам Господь через Свои создания! Они становятся частью нашей жизни, умягчают души, утешают и часто показывают, что такое безусловная любовь и верность... Судьбы тварей Божиих как-то мы обсуждали в переписке с нашей монахиней Евстолией, она тогда написала: "И созда Бог еще на земли вся звери сельныя и вся птицы небесныя, и приведе я ко Адаму видети, что наречет я: и всяко еже аще нарече Адам душу живу, сие имя ему. И нарече Адам имена всем скотом, и всем птицам небесным, всем зверем земным" (Быт. 2, 19-20). Истины веры мы пытаемся воспринять сначала умом, логически. Исповедуем устами, что веруем так. Но усваивает их душа и делает своими лишь тогда, когда в крайнем утеснении и нужде ищет живой воды слова Божия: будь то в подвиге произвольном или в скорби невольной. Наша кошечка, прожившая с нами в домике на скиту 12 лет, заболела и умирает. Она вошла в нашу жизнь со своим характером, своей неповторимой индивидуальностью, своим языком общения, своей любовью и чутким пониманием человека. И вот теперь она уходит, а мы - такие сильные, на кого она смотрела с надеждой - бессильны помочь, и можем лишь молча плакать. Страдание твари в каком-то смысле даже более трагично, чем страдание человека. И потому, что они страдают невинно, не совершив греха, и потому, что нам ничего не открыто об их личном бессмертии. Когда умирает человек, мы воспринимаем это не как смерть, а как переход в иную жизнь. Но для твари смерть - это действительно смерть. И при виде их страданий мы сами страдаем, особенно остро ощущая свою вину перед ними. Ведь тварный мир по замыслу Божию должен был освятиться и обожиться через человека - Адама. Но вместо этого человеком грех вошел в мир, и грехом - смерть (Рим. 5,12). Они хотят видеть в человеке бога после Бога, а мы не оправдываем их чаяний, через нас грех входит в мир. Однако "тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы чад Божиих" (Рим. 8, 20- 21). Предвечный замысел Божий не уничтожен падением Адама. Новый Адам, Господь наш Иисус Христос, "Глава телу Церкви, первенец из мертвых" - нововозглавляет человечество и все творение, "ибо благоугодно было Отцу ... посредством Его примирить с Собою все, умиротворив чрез Него, кровию Креста Его, и земное и небесное" (Кол. 1, 18-20), Плачу, и вместе со скорбью слова Писания оживают в душе надеждой. Может ли исчезнуть как что-то ненужное, отработанное то, что создано и содержалось в бытии Его Любовью? Тем паче, если само это создание могло любить, насколько ему было дано? Тем паче, если человек в любви своей отдавал ему частицу своей души? Ведь «любовь никогда не перестает» (1 Кор. 13, 8). Автор первого фото Александр Бурый. На втором фото: Котя у батюшки Амвросия в келии. На третьем фото: мы с Котей в компьютерной.
Подробнее https://mioanna.livejournal.com/171413.html?m...