Я думаю, что стоит.
Потому что таз не просто так жил-был скучной жизнью кухонной утвари.
Таз жил в отличном семействе, среди замечательных и прекрасных людей. И попутешествовал изрядно. Проехал от Тихого океана до Балтийского моря! Жизнь у него была замечательно-прекрасная и проживёт он к своим 100 годам ещё сто лет.
В нашей семье.
Я на это очень надеюсь!
Откуда в нашей семье взялся этот красавец никто не знает. Ни мамы, ни папы уже нет в живых. Спросить не у кого.
А чудный Таз из нержавеющей стали появился, видимо, в первые годы их молодой семейной жизни. Я его помню всегда. И, как оказалось, не только я.
Однажды мы с сестрой и с двоюродным братом, гостившим у нас, сидели вокруг стола с Тазом.
Патриарх был снят с антресоли по случаю нашествия яблок. Их было много. Что-то надо было делать. Нет, варить варенье в нём я не собиралась, но полюбоваться Тазом в яблоках решила!
И вот сидим мы вокруг, охаем, ахаем, глядя на совершенно молодые лучезарные бока Таза, и вспомнаем, вспоминаем, вспоминаем...
- Помню клубнику … Полный таз, полный! С горкой, - мечтательно прикрыв глаза, сказала сестра.
- Откуда? У вас в огороде всего одна грядка клубники была, маленькая, – недоверчиво заметил брат и радостно вскрикнул. - А вот я помню, как тётя Фая заставляла дядь Колю мыть каждый вечер ноги в этом тазу. Она наливала холодной воды, а дядь Коля кричал, что ноги мыть он не будет, потому что они у него хрусталики!
Папины хрусталики помнили все! Это был обязательный вечерний ритуал, в котором мама обязательно комично сердилась, а папа комично сопротивлялся. Он показывал всем ноги, доказывая, что хрустальнее их ничего на свете нет!
Я возмутилась.
- Да не может этого быть! Это Таз для еды! Мама в нём варенье варила. Для ног другой таз был. Эмалированный.
Брат задумался и добавил.
- Точно! Таз был другого цвета! Он был жёлтый! Или синий...
И мы стали вспоминать другие тазы в нашем семействе.
Синий и желтый. Пролетарского происхождения и такого же пролетарско-эмалированного вида. С отбитой по краям эмалью.
Я даже нашла фотографию, на которой желтый таз сушится на солнце за моей студенческой спиной. Это я во дворе нашего корсаковского дома на летних каникулах.
После того как справедливость восторжествовала и каждый таз занял своё место, мы вспомнили основные этапы большого пути нашего главного Таза!Почтенного блестящего патриарха.
На Сахалине Таз исправно пыхтел всё лето. На керосинке пыхтел. Вареньем из крыжовника и смородины. Мне поручали снимать пенку и мешать варенье ложкой. Пенку я снимала, про остальное забывала, и дно таза всегда подгорало. Потом мама долго и упрямо отдирала эту черную корку песком.
В перерывах между варкой Таз всегда был полон чудесных даров сахалинской природы. Брусника и клоповка, грузди и корюшка… А ещё гора красноватых свежесваренных чилимов! Так у нас называли креветки озера Буссе. Полный Таз! Нам есть, что вспомнить…
Да, это была жизнь полная экзотики!
А потом мы переехали в Мариуполь, и у Таза началась роскошная южная жизнь, полная солнечных абрикосов, багровой черешни, огромных розовых помидоров «Бычье сердце».
Фруктово-овощное изобилие не давало нашему патриарху никакого покоя! Мыли, перебирали, чистили, варили ежедневно. Чумазая керосинка в корсаковском сарае уступила место элегантной электрической плите в беседке нашего мариупольского дома. Там, под сенью винограда и под легкое жужжание пчёл, таз варил вишнёвое варенье. Под бдительным присмотром маменьки. Поэтому он не пригорал и всегда выглядел безупречно. Аристократ кухонного труда!
Поэтому, собирая вещи для переезда в Сосновый Бор, я ни минуты не сомневалась, что возьму Таз с собой.
Так мы переехали на берег Балтийского моря.
Бабушки и я получили по комнате, и у Таза появилась собственная жилплощадь.
Мы поселили его в антресоли. Шикарная отдельная антресоль без удобств, зато с большой жилплощадью. Много лет Таз жил одиноко и вольготно! Потом мы подселили к нему небольшую пластиковую ёлку. Ну, чтобы не скучно было. Да ещё Деда Мороза. Для компании. Ну, и Снегурочку. Для куражу.
Таз не жаловался и не тускнел. Он тихо дремал на антресоли, мечтая снова ринуться в бой, на горячую плиту, булькая вареньем и попыхивая паром!
Но здесь масштабы наших заготовок так скукожились, что я вполне обходилась кастрюлей, которая варила мне варенье небольшими порциями. Таз не беспокоила. Пусть отдыхает.
И вот недавно вытащила!
Родственник обалдели, потому что стали его забывать!
Мы попробовали определить возраст Таза и место его рождения.
Брат внимательно изучил патриарха и сказал, что на нём нет клейма, указывающего на изготовителя. А ещё сказал, что такую утварь без опознавательных знаков он видел в армии.
И мы даже вспомнили мамин рассказ о том, как Таз верой и правдой служил в военно-морской части, в которой она в молодости работала. Когда заканчивался срок эксплуатации, имущество части списывали, но хорошие вещи не выбрасывали. Их разбирали по домам хозяйственные сотрудницы. Времена были тяжёлые, в магазинах такой красоты не купишь.
Видимо так Таз, отдав военный долг родине, попал в нашу семью. И началась его жизнь на гражданке. Трудовая жизнь!
Получается, что в нашей семье Таз живёт более 70 лет. Да ещё служение в армии ... Глубокий патриарх!
Конечно, хорошо, когда в семье живут реликвии, переходящие от предков к правнукам. Хорошо, когда это фамильные драгоценности, золото-бриллианты, или коллекция картин великих мастеров, к примеру…
Наша фамильная реликвия – Таз из нержавейки. Прямо скажем, пролетарского содержания наследство. Никакой ценности не представляющее с точки зрения меркантильного материалиста.
Но для меня этот блестящий аристократ нашей кухонной утвари - свидетель жизни моих родителей, моей жизни, и кто знает…
Может быть, когда-нибудь семья моего сына обзаведётся дачно-садовым хозяйством и наполнит Таз новой жизнью и новым вареньем!
Жил-был Таз. И судя по всему, продолжает жить!
Подробнее https://irina-sbor.livejournal.com/372246.html...