Нынче зима в наших краях не очень морозная. Но, если пойти в парк, в коем имеются водоёмы, можно узреть людей, гуляющих по замерзшей поверхности оных и подивиться их взаимоотношениям с собственным инстинктом самосохранения...
Не таковы мы. Мы тревожны и мнительны. Решение перейти Москву-реку по льду, дабы посетить один интересный объект на юге столицы, далось нам непросто, хоть тогда погода и держалась в районе минус 15 по Цельсию. Ну и что, что рыбаки толпами на гладь высыпали и медитируют каждый у своей лунки. Ну и что, что тропы протоптаны. Мало ли. Они и в марте месяце ходить там могут. Недаром же народ иногда вопрошает «все пойдут топиться, и ты пойдёшь?» Небось с трагических историй таких ледоходунов эта присказка и пошла.
Был февраль 2018-го, приближались выходные. Я радовалась устойчивой погоде и думала, как морально подготовить мужа к переходу по льду. В итоге, вечером в пятницу...так и не подготовила.
А утром в субботу он мне свой сон рассказал, про то, как мы с ним в один заброшенный бункер лазили, где на нижнем этаже было затоплено, и плавали большие льдины (мы и правда бывали в подобном месте). И вот он на одну такую льдину встал, а она накренилась, и он с неё съехал в воду. Льдина на место вернулась, а он под ней оказался и никак обратно выбраться не может. Ну и, как водится, вздрогнул-проснулся. Интуиция у него, стало быть, хорошо развита, почти экстрасенсорные способности. Чуяло подсознание, что его ожидает.
И тут я такая:
— Дима, маячок! Шлюзы! Коломенское! Самое время сходить, а то не известно, когда ещё потом так обстоятельства сложатся, что и мороз долго стоит, помогая льду схватиться покрепче, и выходные, и солнышко. И-и... погнали?
М-да... С тоской во взоре, но согласился. Не люблю уговаривать людей, всё в этой жизни должно происходить по взаимному согласию, но вот так вот у нас получилось. Погода и правда была располагающая к максимально безопасной прогулке, нужно было решаться.
Итак. Утро, мороз и солнце. Наша цель — небольшой заброшенный маячок на острове посёлка Шлюзы в Коломенском.
Шлюзы — жилой посёлок, который находится под охраной в черте города Москвы. Он состоит из трёх соединённых друг с другом островов. На островах расположена Перервинская ГЭС и два шлюза канала имени Москвы — шлюз № 10 и шлюз № 11. На островах проходит улица Шлюзы, на которой стоят три жилых дома и ремонтная база судов. В посёлке проживает обслуживающий персонал шлюзов, ГЭС и ремонтной базы судов.
Прежнее название посёлка Шлюзы — «посёлок Гидроузла». Самый большой из трёх островов располагается ближе к Коломенской набережной и называется Шлюзовой, второй по величине находится ближе к улице Гурьянова и называется Дальний, третий остров находится между ними и называется Малый. Жилые дома находятся на первом острове. Около посёлка Шлюзы имеется и четвёртый, совсем маленький и необитаемый остров с южной стороны, на который можно попасть только по воде — на лодке или вплавь. Называется он — Высокий. Образован он был заводью для плавучих понтонов. На островах нет инфраструктуры: магазинов, школ и т.п.
К острову, вернее группке островов, со стороны Печатников, через дамбу с плотиной ведёт автомобильная дорога. А здесь, в Коломенском, есть своего рода пешеходный мостик поверху ворот 10-го шлюза. Но просто так попасть в посёлок нельзя — это режимный объект. Если ты не работник Перервинской ГЭС, тебя на территорию не пропустят.
Это ворота шлюза №10 Канала имени Москвы. А мы стоим на льду, почти уже перебрались на край острова.
Вообще, когда я писала, что нам придётся переходить по льду Москву-реку, я несколько нагнала драматизма. Это не сама река, а своего рода ответвление, в котором шлюзуются судна, а основное русло — оно много шире и находится по другую сторону острова.
Таки перебрались совсем.
Будет ли нас кто-нибудь ругать за непрошеный визит, мы не знаем. Судя по уверенным тропкам к маяку, видимо нет. Если вглубь, в жилую часть не забредать, где у работников гидроузла свой размеренный быт и хозяйство, всё окей. Сам маяк был тогда открыт, и мы зашли внутрь.
Построен он в 1935 году, как и весь Перервинский гидроузел. Возможно, маячок этот даже больше декоративный, чем функциональный. В советское время был проект по благоустройству набережной и организации в этих местах английского парка с большущими памятниками Ленину и Сталину (навроде того Ильича, что обитает в подмосковной Дубне). И был бы тога маяк частью этого ансамбля. Но проект не воплотили, зато построили посёлок с жилыми домами для работников.
Ходили слухи, что внутри маяка для электроэнергетических нужд посёлка стоит РИТЭГ.
Красивая лестница-спираль, гулкая пустота и терпкий душок заброхи. РИТЭГ-а не обнаружено. Даже трансформатора от какой-нибудь сотовой антенны, коя могла бы расположиться на крыше, нет.
Красиво сфоткала Диму на витой лестнице. Во время этой прогулки я второй раз в жизни снимала на купленный тогда на Авито подержанный Nikon D7100 с объективом 16-85, а до этого обходилась маленьким Олимпусом.
Можно выйти на балкон, обозреть просторы Москвы-реки, Коломенского.
Что мы и сделали. А ещё там была внешняя лестница, позволяющая забраться на крышу маяка. Забрались, конечно же. По очереди.
Прямо по курсу у нас сияют белизной постройки музея-заповедника в Коломенском. Как видите, река большая, полностью не замерзает, потому и боязно ходить по ней.
Если ориентироваться по фото, то пришли мы на остров справа (со стороны Коломенской набережной), там находится Перервинский деривационный (то есть отводной) канал со шлюзами, а основное русло реки — слева, где вода не замёрзла до конца.
Долго наверху торчать не стали, мало ли кто заинтересуется. Полюбовались морозной столицей да раздольным голубым небом с устремлёнными в него дымными трубами и — вниз!
Интересно, конечно, и по острову погулять, но боязно. Потому всё так же по льду покидаем сию обитель. Бросаем прощальный взгляд на маяк.
Рыбаки своё дело знают. Их ничто не остановит, ни мороз, ни оттепель.
А на льду-то, на льду... Рыбацкое раздолье! Многие обустроились возле своих лунок основательно, палатки поставили, сидят. Казалось бы, что хорошего в Москве-реке поймать-то можно, она ж, поди, не экологичная, и вообще.. Но не рыбу они ловят, говорю вам, а состояние определённое — единения с собой и с миром. И апрельская оттепель таким старателям не помеха. И когда лёд уже треснул и пошёл хрен знает куда, аки плот Одиссея, Посейдоном терзаемый, им всё пофигу; примчатся ли за ними бравые МЧС-овцы или плюнут-забудут, и сгинут оне в пучине речной на горе жёнам и детям... Бренное делается совершенно не важно. Ибо состояние! Особое, внутренне. Так-то!
Место на фото — это как раз вид в сторону основного русла Москвы-реки, мы тогда немного обошли остров по краю с восточной стороны. Вдали, за деревьями — Николо-Перервинский монастырь и район Печатники. Но мы так далеко по льду не пойдём, хотя на том берегу тоже интересно. Боюсь я на такие широкие места по льду выходить, и беспечные рыбаки мне не пример. У них ведь особое состояние, а мы-то, мы в состоянии самом что ни на есть обыкновенном. И бренное нам пока что очень даже важно.
Как вернулись на Коломенскую набережную, хоть и подмерзали, решили не сразу в метро бечь, а взобрались там на некую возвышенность, откуда я поснимала, находящееся на другом берегу Курьяново с его масштабным комплексом очистных сооружений
Наверное, интересно и приятно жить на том острове: эдакой поселковый уклад посреди Москвы есть возможность развернуть. Спокойно. Котейку не страшно погулять во двор выпустить. До магазинов дойти не проблема затовариться. В школу-садик ребёнка довести тоже, наверное, проще, чем стоя в пробках где-нибудь в Новой Москве так называемой. Работа на гидроузле — рядом. Что ещё для счастья надо...
Однако, с этим местечком не всё так просто и позитивно... К сожалению. Оказывается, на островах этих находился сталинский лагерь, где жили и трудились заключённые, задействованные в строительстве гидроузла и южного речного порта. Но об этом пусть лучше вам поведают Забытые моряки. Те, кто эти факты раскопали. Всем рекомендую глянуть их фильм об острове. Захватывает.
Вот, собственно, почему жить тут, может быть, не так уютно да покойно, как кажется. Слишком много боли и страданий этот кусок земли помнит, хоть летом там, как и везде, щебечут птички и по вечерам совсем не московский вечерний покой на землю спускается... Наверное. Хотя, с другой стороны, у меня такое ощущение, что люди в разное время вот прям везде-везде землю горе-зёрнами засеяли, и весь мир — страдалище, кладбище. И что гораздо страшнее не соседство с мёртвыми, а тот факт, что живые выводов никаких не делают, а без конца повторяют ошибки прошлого.
Предыдущие жильцы (семья с ребёнком) из занимаемой нами квартиры съехали в том числе из-за того, что им являлась прежняя её, ныне отошедшая в мир иной, старуха-владелица. Сосед говорит, священника вызывали даже. Без толку. Приходила по ночам призраком, бормотала: «Не сдавала я эту квартиру, не сдавала». А нам не показалась ни разу. Зато Дима в разное время в разных местах (в плите, под духовкой, где хранят сковородки, в сантехническом шкафу, за унитазом) находил заначки в виде бутылок с пивасом. То есть, люди заделали дитё на съёмном жилье, а мужик ещё серьёзно побухивал. Понятное дело, что атмосфера была не очень... А потом въехали мы: с кактусами, гитарами, стихами и котиком, кормушки для синиц за окно повесили. И атмосфера сделалась настолько той бабусе непонятная, что она и захаживать сюда перестала. Но что это я всё время о людях так плохо-то думаю, будто мы эльфики среди орков и гоблинов... Может, ей наоборот наконец-то за своё жильё покойно сделалось. И думает она где-нибудь на том свете: «не буду их пугать полтергейстом, пусть лучше эти живут, хоть оне и странные».
Так что, возможно, и на острове том не стоит бояться жить... хорошо, мирно и честно? Может быть, именно такая жизнь почтит память лагерных страдальцев и поспособствует покою их душ гораздо более, чем мемориалы и памятники?
Хотя было бы здорово, если бы там построили памятную часовню с колоколами, только не из принципа оруэлловского двоемыслия, а по зову сердца, и на закате сверкали бы золотые колокола да звон их над каналом лился, радуя души бывших узников-строителей. И на службу в праздники на остров тот всех желающих бы запускали.
Не знаю, если честно, что лучше. Возможно, тех, кто там погиб и похоронен в безымянной яме рядом с торчащей из земли шпалой, не особо печалит запустение и вовсе уже не оскорбляют наши суеверные страхи перед «нехорошим местом», ведь всюду жизнь: деревья-травы, бобры, синички да уточки, а людская суета и административная показуха наоборот им нежелательны, люди ведь так часто вредят природе, и поэтому остров пуст, и живёт там в своём мирке всего несколько человек-работников ГЭС. Потому что так надо... Острову.
Не поленюсь, вставлю сюда чудесный ностальгический комментарий, оставленный под фильмом Забытых моряков, иллюстрирующий мою точку зрения, что мёртвых не особо напрягает, когда на их костях новая жизнь бушует, если эта самая жизнь ничего плохого не делает. Наоборот: им в своём, нам не ведомом измерении, даже радостно, что там, где раньше царило страдание, теперь вступила в свои права природа, слышен смех и загорелые мальчишки в воду сигают да в костре картошку пекут.
«Некоторые пишут про ужас который охватывает на островах, про запретную зону и т.д. В конце 70-х любимое место отдыха для нас, пацанов было. Со скандалом в пионерлагерь уезжали. Отбарабанишь смену и домой. Оставшиеся два месяца каникул на островах проводили, только не ночевали там. Любимое место было возле ГЭС. Сверху ГЭС был затон поросший кувшинками и камышом, так там обалденный карась брал. А снизу водосброс, где мы и купались. Подойдешь снизу к самой ГЭС, прыгнешь в воду и летишь по течению цепляясь за ветки деревьев. Чуть подальше воротина стояла в воде и на берегу дерево над водой нависало. Так мы там тарзанку сделали. Картошку пекли, что-то на палочках жарили. Домой по темноте возвращались, а с утра опять туда. Раньше никакой охраны не было. Стоял сторож. Подъезжали к нему на великах, мол: «... пусти дядь». Тот: «...давайте бегом». Перебежим по шлюзам на ту сторону и в раю. Все острова облазили, каждый закуток. И никто не гонял, никаких ужасов. Дач, домов отдыха и пионерлагерей нам не надо было. Одно из лучших воспоминаний детства. И если уж на то пошло, то и Волго-Балт, и Беломор, и Волго-Дон на костях. Все великие стройки тех лет прошли под эгидой ГУЛАГа и все они на костях. Мой дед так где-то и сгинул, как и у многих».
***
На этом я собиралась свой рассказ закончить, но... Передумала. А давайте я вам до кучи немножечко покажу и то, что по другую сторону Нагатинского архипелага: Перервинскую плотину со стороны Печатников.
Вот он наш маячок на краю острова.
Март 2017 года. Природа пока ещё печальная, но в воздухе витает весенняя надежда. Вот здесь, по плотине пролегает автомобильная дорога на остров.
Чуть ближе. Смотрите, пенные тёмные воды какие красивые!
Пройдём чуть дальше. Здесь видно остатки деревянной дамбы, сооружённой при строительстве Перервинской плотины, еще в 1933–1935 годах.
Дальше будут руины старой плотины. Не деревянные, бетонные. Весной-осенью, когда уровень воды небольшой, её видно. Мы взобрались на какой-то бетонный куб, к ней относящийся, с него и фоткаю.
Старая плотина и остров. Такой вот депрессивный ранне-весенний видок.
Созерцая это фото, я знаете что вспомнила? Болгарию, город Пловдив, где жила в детстве. Через него протекала река Марица, и на ней стоял остров «Адф» (что по-турецки и значит остров), кроны высоченных тополей на котором всегда усеивали множество ворон. Мелкую меня он манил и завораживал. Интерес мой к нему как назло пришёлся на период... полового созревания у сверстников, потому все уже сидели во дворах на лавках и никто не хотел идти со мной туда на поиск приключений. А я разведала, что на него можно попасть, спустившись с автомобильного моста, проходящего над ним. Места правда пустынные и тревожные: промзона, рядом цыганский квартал. С толпой отважных друзей ещё можно сунуться, а в одиночку вообще не вариант. Потому я так и не решилась то место изучить. Городские легенды гласили, что жил там старичок, не пойми чего сторож, который радушно созывал к себе в гости летом детишек, но однажды у него помутился рассудок, и он всех поубивал. Я с тоской глядела на ворон в голых чёрных ветвях, думала, неспроста они там столь многочисленны и не оставляла свои мечты туда попасть и попытаться раскрыть его мрачные тайны. Но ещё к этим моим мечтаниям присовокупился... экзистенциальный ужас от своего одиночества, от осознания того, что все «нормальные» подростки сидят на лавках, строят глазки противоположному полу и им — норм, не скучно такой ерундой заниматься, а ты из тех кто, выражаясь словами братьев Стругацких, «хочет странного». И предать это странное ради общности с ними ты не можешь, не хочешь, не видишь смысла. Но как же тогда... быть? Некоторым в такие моменты становится настолько страшно, что они склоняются в пользу не быть. Не в том смысле, что они умирают физически, но... Так, ладно, об этом в другой раз, а сейчас давайте вернёмся в Печатники.
... Прямо за старой обрушенной плотиной, неподалёку есть ещё одно любопытное сооружение — отстойники в устье реки с грустным названием Нищенка. Место тоже весьма причудливое, и там приятно бродить. Нищенка — довольно крупная, текущая в подземном коллекторе река, на некоторых участках даже двухъярусная.
Завершили мы в тот день свои бродилки в малоэтажном, не типичном для Москвы микрорайоне Курьяново, бывшем некогда одноимённой деревней, потом рабочим посёлком, где расселились сотрудники очистных сооружений. Тогда ещё Юго-Восточной хорды, из-за которой нарушили покой этого аутентичного местечка, не было.
Я уже не помню, где и что, но возможно, при строительстве шоссе какие-то из ближних домиков тоже снесли. Вот этот, с вентшахтой от бомбоубежища, совершенно точно не в глубине района был...
Подписывайтесь на мой Дзен
Фотопаблик VK
Канал на Ютуб
Подробнее https://felis-infernus.livejournal.com/78713.htm...
Заброшенный маяк на острове посёлка Шлюзы и множество лирических отступлений
2025-03-09 11:49:37