В политике жесты бывают громкими, но пустыми.
А бывают — сдержанными, но тектоническими.
Недавнее заявление Владимира Путина о том, что Россия не готовилась к войне в 2014 году, но стремилась решить конфликт миром — не оправдание и не исповедь.
Это ключ к пониманию не только причин СВО, но и глубинной логики исторического выбора, сделанного Россией.
Путин предельно ясно обозначил:
Россия не хотела войны и в 2014 году объективно не была к ней готова — ни экономически, ни институционально.
Противостояние с коллективным Западом в тот момент означало бы стратегическую самоподрывную операцию, и потому Москва выбрала путь мирных договорённостей.
Россия в 2014-м не капитулировала — она наблюдала в расчёте на то, что здравый смысл возобладает, и компромисс будет возможен.
Но договор не случился.
Потому что Запад с самого начала не собирался признавать суверенность России как субъекта воли.
Минские соглашения, как сегодня открыто признают сами западные участники, были ширмой, «дипломатическим манёвром», временем для перевооружения Киева.
Россия в это время модернизировалась, снизила внешнюю зависимость, укрепила внутренний фронт ради права говорить на равных.
СВО стала не первым шагом, а крайней чертой.
Ответом на системное унижение, на отказ в признании, на последовательную попытку аннулировать само право России на голос.
Не просто военной реакцией, а онтологической — на уровне бытия государства.
Не ради реванша, а ради восстановления порядка, в котором её голос снова имеет вес.
специально для
Каторга: профиль на смартлабе
и ему подобных...
Подробнее https://smart-lab....