Объявление :
"Пропала собака. Особые приметы: нет левого глаза,
сломан хвост, на спине отсутствует шерсть,
хромает на заднюю правую лапу, порваны уши,
откликается на кличку Счастливчик."
Сын с невесткой отбили от собак уличного кота, отвезли к ветеринару, собаки отхватили таки приличный кусок кошачьего бока. Теперь надо куда-то пристроить. Один подобранный кот у них уже есть и он другого такого же не потерпит. Решили сплавить матери. А дальше по привычной схеме — бывшей что-то мурлыкающее на коленях, а мне ответственность: ветеринар, тяжелые мешки с наполнителем, социальная адаптация, кот то уличный, дикий. После того, как его впустили в дом, он сразу забился под кровать и сутки не вылезал. Пришлось выманивать. Мне пришлось, «краковской колбасой».
Стойкое ощущение, что действие булгаковского романа о собачьем сердце перенесенно в нашу, в мою, реальность. «Как это вам удалось, Филипп Филиппович, подманить такого нервного пса? – Лаской-с. Единственным способом, который возможен в обращении с живым существом ». Как только 'живое существо' немного освоилось, сразу стал хозяйничать, а на мое вполне обоснованное 'кудабля' ответил таким умильным взглядом, «Вон! – завопила Дарья Петровна, – вон, беспризорный карманник! — Чего ты? Ну, чего лаешься? – умильно щурил глаза пёс. – Какой же я карманник? — и он боком лез в дверь, просовывая в неё морду. Шарик-пёс обладал каким-то секретом покорять сердца людей. Через два дня он уже лежал рядом с корзиной углей и смотрел, как работает Дарья Петровна.» Через два дня Лакки/Счастливчик уже спал на кровате бывшей.
После того, как Шарик, уже будучи Шариковым, устроил потоп, профессор подсчитал убытки. Я тоже подсчитал: хирургическая операция Счастливчика, послеоперационная реабилитация, перелет через океан, прививки обошлись сыну в многие тысячи. А еще документы, « — Документ, Филипп Филиппович, мне надо... человеку без документов строго воспрещается существовать», а уж котам у нас тем более. В кошачьем паспорте страниц больше чем в моем.
Полное повторение сюжета романа, полное, за исключением разумеется эксперимента. У одного бок обоженный, у другого вырванный. Оба нервничали, у сына с невесткой остались шрамы на руках и ногах, которые кот им оставил пока его до ветеринара дотащили. И финал одинаковый: «Так свезло мне, так свезло, – думал он, задрёмывая, – просто неописуемо свезло. Утвердился я в этой квартире». Квартира у Лакки пусть и не профессорская, но тоже ничего.
Люди верят во всякую хрень: в переселение душ, в загробную жизнь, в параллельные миры, а в эту хрень я и сам верю, так почему бы мне не поверить и в реинкарнацию литературного пса в живого, реального кота. Как говорят итальянцы: se non è vero, è ben trovato – «если это и неправда, то хорошо придумано».
Почему в кота? Карма любит постебаться.
Подробнее https://ewald-bremen.livejournal.com/60396.html...