Сегодня вспомнил занимательную историю моего интервью с хайповой сегодня Надеждой Кадышевой и Александром Костюком.
Было это примерно в 2009 году, и как будто для журнала Billboard. И дело в том, что в тот момент Кадышева тоже была хайповая на фоне скандала с Men's health. Пиарщик Кадышевой предложил мужскому журналу интервью с Кадышевой, и попросил... фото на обложке. А там же только мужчины всегда!
Но замредактора отправил пиарщику самые нелепые вопросы, которые мог только придумать. Общались только по электронной почте. В результате "Кадышева" ответила на вопросы типа совмещения пения русских народных песен с алкоголем, как петь трезвым, советы для танцоров русских песен, связано ли пение народных песен с преклонным возрастом и т.д. И даже "обложку" утвердили с Кадышевой на ней. А потом замредактора все эти приколы выложил в ЖЖ, что стало просто бомбой.
И вот на этом фоне я приехал к театр Кадышевой на Тимирязевской для "анти-пиара". Меня радушно встретили Кадышева и Костюк, провели по всем помещениям, даже вискаря налили, кажется. И началось интервью. Я его начал грамотно: рассказал, что долго жил в этом районе (так и было!), и с детства ходил в кинотеатр "Эстафета", и какой он весь был убитый по-советски, и восхитился ремонтом, преобразившим здание. У Костюка тут же загорелись глаза, и он живо начал рассказывать про перекладку труб, замену канализации, и прочие хозяйственные вопросы. Я сразу понял, что интервью получится.
Потом я восхитился афишами Дидюли и Моисеева, и перешел собственно к музыке. Спросил, почему они поют не народные, а авторские как бы народные песни, и все такое. Кадышева с удовольствием про это живо отвечала, да и Костюк тоже. Я все про это поспрашивал, и был доволен как слон - набралось в итоге на 20 тысяч знаков. Расшифровал и отправил им на согласование.
Но не тут-то было. Весь этот блистательный текст артисты порезали, оставив все про сантехнику, и заменив все про музыку какими-то банальными шаблонными фразами про "развитие русской песни". Я понял, что это ни хрена никому будет не нужно, и Штирлиц близок к провалу. И отправил страдательный мейл о том, что такой текст у меня никуда не возьмут, и можно ли хоть немного поживее, и ближе к теме музыки и бизнеса. Мне в ответ прислали сострадательный мейл с добрейшим советом о том, что не нужно страдать, и добавили пару фраз. Штирлиц точно был близок к кринжу.
Что я сделал? Я взял этот кастрированный водковыми устрицами текст, и недрожащей рукой добавил туда несколько самых ярких фраз из живого общения, точно переписав их из скрипящего от времени китайского диктофона. И отправил этот текст в редакцию, снабдив его уверенной надписью, что интервью согласовано. И вот в таком виде оно вышло. Мысленно я надеялся, что в суд на меня не подадут, потому что есть же запись диктофона.
И знаете что? Интервью вышло, и его герои не высказали никакого вообще раздражения! Типа, так оно и должно быть. Да! Так оно и было.
Как вы понимаете, я потом сильно сожалел, что не послал исходный текст. Хотя кто знает, может, все было бы совсем иначе.
А самое обидное, что теперь я не могу в интернете найти тот самый текст интервью. Его просто нет. Если у кого-то остался тот самый номер Billboard, и вы его найдете, - может, пришлете его мне? Это было жутко прикольно. Особенно учитывая то, что потом лет 20 Кадышева вообще не давала интервью вообще. Но я нашел свои заметки про посещение концерта Кадышевой, почитайте.
Подробнее https://guruken.livejournal.com/1907167.html?...