Следуя за котами, увидишь не то, что показывают туристам. Вот он идет, со страшно деловым видом, по Макаровскому мосту, вроде где все, но, как положено коту, сам по себе: он - по ту сторону перил, и маршрут у него по ту сторону города.
Пройти весь путь отдельно взятого кота невозможно, они существуют в многомерном мире и ускользают через видимые лазы и невидимые порталы, но можно последовать их примеру в главном — сам по себе, по ту сторону, на время стать кронштадским котом и открывать анфилады пространств разной степени очевидности.
Сначала – явленная всем, хоть с высоты собственного роста, хоть с вертолета, хоть из космоса Якорная площадь. Нынче летом ее превратили в уютный садик, что я обычно весьма приветствую, но не здесь: эта площадь должна быть пустой и просторной, ветром подбитой, вот и собор стоит с краю, и Макаров со своим медведем – тоже сбоку.
С другого же бока открывается дверь в следующее пространство, всем доступное, но от беглого взгляда скрытое в традиции walled garden - парк Патриот в Доковом Адмиралтействе: за высокими стенами - яблоневый сад, аллейки, часовня, мемориалы, якоря, военная техника... целый день можно там проторчать, но кот проникает дальше вглубь.
Я вообще-то люблю играть по правилам – без правил нет игры. Если написано «входа нет», я и не вхожу, и через загородку как правило не лезу. Но если вдруг не написано… и не загорожено… не стану же я задаваться вопросом «а вдруг должна быть загородка». Оказался в пространстве недоступного, на территории странного, любимого мною сновиденческого.
Топтался там, дивился непонятному: что-то будет, а как оно будет, если нету никого? Вроде и не заброшено, вроде стройматериалы просматриваются... Но тишина, но пустота, даже ветер как будто замер.
- А как вы сюда попали? – спросил неизвестно откуда взявшийся человек неуловимо уполномоченного вида.
- А вот… оттуда.
- Хм. А ограждение?
А что ограждение. Ветер, похоже, снес одну из секций, образовав для медведя портал. Ветер здесь не то еще может, кто ж виноват: это тут он замер, а там-то свищет! Откланялся, удалился обратно в парк. А там док, а вокруг дока забор, а за забором дым.
Оказалось, ничего особенного: кино снимают. Я уж не стал совсем-то нахально лезть фотографировать, еще по старой памяти уважаю съемочный процесс независимо от результата.
Обычно дым, конечно, не валит, одно время можно было пройтись вдоль дока и всё разглядеть, а теперь забор вокруг него становится всё неумолимее.
Скорее всего, из него будут делать какую-то туристическую аттракцию, и оттого возникают опасения: вдруг испортят? Все эти вопросы реставрации — сохранения аутентичности — сложны до невероятности, начиная с первого же шага: что такое вообще аутентичность.
Если мы в соответствии с какими-нибудь непреложными свидетельствами восстановим утраченные руки Венеры Милосской, мы, конечно, вернем ей положенное по первоначальному замыслу, но зачеркнем несколько столетий культурного контекста, в котором она существует без рук.
Восстанавливать доки «как было» — а зачем, если невозвратно ушло их назначение? Законсервировать за непроницаемым забором? Тем более зачем, ни себе, ни людям. Отдать на свободный выгул — фигос под нос, уже и так там награффичено. Сделать там очередной кусок уютного пространства с кофейнями? А как же аутентичность? Лес темный. Я бы хотел, чтобы так оставили, как есть, но без забора, и чтобы спускаться было можно и ходить по досочкам, типа экотропы, но мало ли какие у кого мысли.
Есть зато неоспоримые вещи: вот потрясающий, беспрецедентный модерн уже которое десятилетие ждет реставраторов.
Я изо всех сил верю, что его приведут в подобающий вид, но с ним-то как раз случай ясный, а что с остальным Кронштадтом? Моя пустая планета — я по-прежнему вижу ее пустой, а толпы туристов в центре или случайных прохожих на котовьих маршрутах не воспринимаю, зачеркиваю сознанием как досадную случайность вроде затесавшегося в кадр пальца на объективе фотоаппарата — меняется на глазах: я, бывающий здесь наездами, могу сокрушаться об утрачиваемой подлинности, но решающее слово должно остаться за постоянными жителями.
Кошачьи тропы неизбежно будут трансформироваться в современную среду человеческого обитания, и кому-то из этих независимых проводников -
посчастливится приобрести такой же аккредитованный вид, как у эрмитажных или державинских; вот один уже при деле:
А мы пойдем за вольными котами дальше вглубь, туда, где место моей первой высадки уже окультурено,
но по-прежнему попадаются внезапные диковины, как эти нагромождения стимпанка, неожиданно органичного элемента здешней синкретической среды,
где вдруг в глубине вполне хрущовского двора — ни на что не похожие кариатиды (потерял фотографию! на Красной улице), у подъезда совсем уж непостижимая статуя
и при ней укутанная с ног до головы бабушка говорит мне, изнывающему от жары: что ж ты так легко одет, замерзнешь!
Вокруг таких бабушек всегда вьются коты: они знают, кто поставляет рыбов в их котодомики.
И от этих простых рыбов — пожалеть путника, покормить котика — один шаг до других, высоко символических; следуя за обитателем Сада Морского Собора -
возвращаемся к центру планеты.
***
Глава 1. Планета Кронштадт
Глава 2. Колокол
Подробнее https://mishemplushem.livejournal.com/68746.htm...