Живой Журнал

Ритуал на озере Нидайно, худ. M. Szyszko

Сегодня попробую пересказать статью "The Balt societies in Poland, 1–500 AD" за авторством польских археологов Анны Биттнер-Вроблевской и Александры Жешотарской-Новакевич. Эта статья вышла в сборнике "The past societies 4, 2016". Работа довольно объемная, около 50 страниц. Естественно, все их здесь я разместить не смогу, поэтому постараюсь очень кратко пересказать, выделив наиболее важное.

Римский историк Тацит в своей "Германии" упоминает Aestiorum gentes — народ, живущий у Балтийского моря, собирающий янтарь на пляжах и мелководье. Здешнее население похоже на германцев обычаями и внешним видом, но при этом говорят на совершенно ином языке. Со слов Тацита - близком к кельтскому.  Считается, что эти эстии - балты, предки современных балтских народов, таких как литовцы и латыши. При этом термин "балты" довольно условный. Он берет начало от латинского Mare Balticum. Этимология Balticum не совсем ясна.

Эстиев Тацита можно достаточно четко локализовать исходя из способы добычи янтаря, который они практиковали. Янтарь собирали на пляжах (in ipso litore) или на мелководье (inter vada), предположительно, драгированием, методом, известным и применявшимся вплоть до середины XX века. Эти наблюдения могли быть получены только от очевидца.

Многоэтнический характер населения региона подтверждается, кроме того, явно противоречивой информацией о народе эстиев, переданной Тацитом, если только это не относится к большему количеству народов, имеющих разную культуру и, весьма вероятно, этнический состав. Информацию о языке эстиев, который «больше напоминает язык Британии», то есть кельтский, вряд ли можно трактовать буквально, и, скорее всего, это означает, что gentes Aestiorum говорили на языке, непонятном римским информаторам. Последние, со своей стороны, должны были иметь некоторое знание германских языков, что предполагает, что у эстиев был другой язык – возможно, балтийский, древнеевропейский или финский. Наличие финского субстрата в юго-восточной части Прибалтики или возможно, тесные контакты региона с землями, населёнными балтийскими финнами, подтверждается находками форм аксессуаров одежды, общих для обеих групп, а также свидетельствами некоторых общих религиозных верований.
Кстати, интересно, что, хотя Тацит подчёркивает трудности общения с родом Aestiorum, слово для обозначения янтаря (glesum), которое он упоминает, – германское. Это говорит о том, что всё же, германский язык мог быть распространён среди жителей этого региона. Римский историк писал об эстиях, что «среди них (...) использование железного оружия» было редким, «но часто встречалось использование дубинок» (rarus ferri, frequens fustium usus). Однако археологические данные с балтийской территории никоим образом не подтверждают отсутствие знакомства с железным оружием или орудиями.

Поселения вельбарской, богачевской и культуры Доллькайм-Коврово в устье Вислы

Напротив, в погребальных комплексах в изобилии встречаются железные предметы вооружения, а также разнообразные железные орудия (в частности, плотницкие инструменты) и предметы быта. В этой зоне европейского Барбарикума термин rarus ferri совместим только с традициями людей вельбарской культуры, в обществе которых, по-видимому, существовал запрет на железо, которое редко помещалось в могилы – оружие. Эта странная традиция могла быть отмечена римским информатором. Кроме того, Тацит отметил некоторые наблюдения, касающиеся идеологии Aestiorum gentes, такие как важность Magna Mater (Великой Матери) в их верованиях. Хотя женские божества встречаются в мифологии балтийских народов (например, Лайма, Жемина, Жворуна), ни одно из них не занимает положения, равного или превосходящего положение мужских божеств. В германских и финских верованиях это не всегда так. Сам Тацит подробно описал центр поклонения богине Нерте, отметив, что она занимала чрезвычайно высокое положение в германском пантеоне. В верованиях финских народов важную роль играла Рауни/Равдна, супруга главного уранического божества – бога грома Укко.

С другой стороны, упоминание Тацита о том, что эстии носят изображения кабанов (как знак своих верований и в качестве амулетов), совершенно не согласуется с археологическими и археозоологическими источниками, собранными на территории балтов. Существует множество свидетельств о роли лошадей в религиозных верованиях этих обществ, но ни одно из них не подтверждает, что то же самое было с дикими или домашними свиньями. В отличие от них, кабан действительно был выдающимся божественным и символическим животным кельтских и германских народов.

Подводя итог информации, найденной в Германии и касающейся Aestiorum gentes, ясно, что эту запись трудно согласовать с представлением о едином народе, известном из археологических источников или из более поздних этнографических и исторических записей. Но если мы решим рассматривать Aestiorum gentes как более чем один народ, населявший богатую янтарем землю, описанную Тацитом, это несоответствие вполне может оказаться поверхностным. Тогда балтов можно с уверенностью считать одной из составных частей Aestiorum gentes.

Возникновение и развитие богачевской культуры.

В первом веке до нашей эры западнобалтийская культура (культура западнобалтийских курганов) переживает кризис и упадок. Он приводит к формированию новых культурных моделей, одной из которых является богачевская культура.

Происходят некоторые инновации. Это отказ от возведения курганов на старых могильниках, оставление старых поселений на возвышенностях. Теперь эти люди живут на пологих склонах над озерами и водоемами а своих мертвецов хоронят на грунтовых могильниках. Помимо кризиса старых сообществ, прослеживается влияние соседей, определивших специфику богачевской культуры. Это пшеворская и ясторфская культуры. Кроме того, маршрут «Янтарного пути» через Северное Мазовию способствовал контактам между балтами и германскими и кельтскими группами. Свидетельства — импортные фибулы, южные формы оружия (умбоны, наконечники копий), шпоры и пряжки. Однако это не означает какой-либо миграции или замены населения. Преемственность довольно четко устаналивается по керамическому материалу или например, отдельным артефактам, таким как бронзовые булавки с закругленной треугольной головкой, которые носили женщины, скрепляя одежду. Иными словами, богачевская культура демонстрирует синтез местных и заимствованных элементов. Фибулы, всё ещё имеющие «позднелатенский дизайн», являются артефактом, характерным для этого периода. Их находки, зафиксированные на северо-востоке Польши, вряд ли можно интерпретировать иначе, как свидетельство одного из последних этапов кельтского торгового пути, ведущего к богатому янтарём побережью Балтийского моря. Маршрут пролегал через Северную Мазовию, и его эксплуатация, вероятно, стала катализатором сдвига, приведшего к возникновению культуры Богачево, или, по крайней мере, фактором, способствовавшим установлению связей между анклавом пшеворской культуры в Северном Мазовье и населением Мазур. На рубеже эпох и в течение I в. н. э. южное влияние наблюдается в различных категориях вооружения, составлявшего экипировку воина Богачево, например, круглых умбонах, наконечниках копий (некоторые из них украшены волнистым углублением на лезвии) и шпорах. В этот период влияние людей пшеворской культуры, заинтересованных в прибыли от торговли янтарем, проявлется также во многих элементах погребального обряда, подтверждает их интенсивное проникновение в регион. С другой стороны, контакты предположительно носили характер близких соседских отношений, а не вооруженного вмешательства. Связывающим фактором было обещание взаимной выгоды. Жители Мазурского региона, жившие недалеко от источника «золота Севера», становились всё более богатыми благодаря своему участию в качестве посредников в дальнем обмене по «Янтарному пути», который начался в римских провинциях. На территории современной Польши основной путь пролегал через территории пшеворской и вельбарской культур, через устье Вислы, в Самбию и побережье современной западной Литвы; параллельная ветвь проходила через Мазурское поозерье.


Примеры южных влияний. Умбон и наконечник копья из погребения богачевской культуры, а также импортные фибулы, изготовленные римскими мастерами на Дунае

Особое распространение получили посеребрённые шарнирные броши (fig.9), ставшие «экспортным» элементом, возможно, через брачные союзы. Мазурские формы керамики и украшений вдохновляли местных мастеров, формируя «гибридные» стили. Таким образом, общины Мазур не только участвовали в обмене, но и сами стали источником культурного влияния на востоке Балтийского региона.

На северо-восточной периферии. Судовская культура

В первые века нашей эры восточная территория Мазур и Сувалкский регион находились под влиянием расширяющейся Богачевской культуры. Многие археологические предметы, обнаруженные на памятниках того времени, могут быть интерпретированы как свидетельство контактов с пшеворскими территориями, контактов, весьма вероятно, связанных с поиском новых путей к богатому янтарем побережью Балтийского моря. Под влиянием этих культурных стимулов, а также контактов с людьми культуры Доллькейм-Коврово, жившими в соседней Самбии и на землях на реке Преголя, сообщества в регионе подверглись интенсивному развитию. Основными особенностями, отмеченными в регионе в это время, являются захоронения под небольшими курганами, каменными кладками и цистами, а обряд погребения был кремацией. На землях Голдапского региона этот процесс начался уже в конце II века. Чуть позже те же процессы наблюдаются в районе Сувалок, где появляются первые курганные могильники, сначала биритуальные по характеру, со временем полностью подчиненные обряду кремации. Августовское поозерье последним подверглось этим процессам. Совокупность этих процессов называется «судовской (судавской) культурой». Носители этой культурной единицы с некоторой уверенностью идентифицируются с племенем судинов, которых Птолемей упоминает наряду с галиндами

.

Начиная с конца IV века, археологическая ситуация становится довольно однородной: повсюду на «судовской» территории возводятся многочисленные курганы; местные керамические мастерские развивают характерный набор форм сосудов. Находки, обнаруженные в этом регионе, включают в себя примечательные межрегиональные формы, сходные с теми, что были зафиксированы на соседних территориях. Предполагается, что они документируют длительные, часто дальние связи местного населения, связи, которые процветали в последующие столетия, в эпоху Великого переселения народов. В это время эти территории, безусловно, становятся частью обширной зоны курганных захоронений, простирающейся, например,

до восточной Литвы.

Археология ландшафта, хозяйство и погребальный обряд у балтов Запада (I–VII вв. н.э.)

Поселения и экономика

Схема расселения была схожей в течение всего римского периода - до эпохи Великого переселения народов.  Для поселений выбирали места с доступом к питьевой воде, на солнечных склонах холмов, пологих мысов. Изредка встречаются поселения на островах, но они, вероятно, имели сезонный характер и могли быть культовыми. Крупные реки использховались как транспортные артерии.  Большая часть поселений известна по поверхостным находкам - остаткам стен, керамике, углю, обожженным камням.  Размеры памятников отличаются - от небольшого холмика или мыса до поселения площадью несколько гектаров. Основные археологические объекты — хозяйственные ямы (хранение, очаги, свалки), очаги из камней, столбовые ямы (остатки жилищ). Некоторые постройки, вероятно, были временными укрытиями (без регулярной планировки).

Поселение, датируемое римским периодом, отличающееся своим процветанием и размерами, было обнаружено в Талтах в районе Мронгово-озёрного края. Расположенный на озере Миколайки рядом с ручьём, впадающим в озеро, участок простирается до полуострова, вдающегося в озеро. Находки включают более 1200 объектов, среди которых остатки усадеб, очагов, ям для хранения, мусорных свалок и печей. Поселение функционировало с раннего железного века до конца эпохи Великого переселения народов, и есть некоторые свидетельства того, что оно всё ещё использовалось в раннем средневековье. На месте раскопок был обнаружен впечатляющий керамический комплекс, включающий несколько целых сосудов. Комплекс находок, найденных в Талтах, свидетельствует о важности этого места, которое выполняло как жилые, так и производственные функции. Очевидно, что жители этого поселения поддерживали контакты с отдалёнными регионами Европы в период со II по конец VII века.

Поселения и кладбища римского периода образовывали единые комплексы, разделённые водотоками — проявление правила разделения мирского и священного.

Керамика
Глиняные сосуды, изготовленные жителями Мазурского региона этого периода, можно разделить, в зависимости от формы и предполагаемого утилитарного назначения, на кухонную и

столовую посуду. Такая кухонная посуда, обнаруженная преимущественно в поселениях, в основном представляет собой горшки довольно простой формы и с толстыми стенками. Их материал – глина, закаленная крупнозернистым гранитным щебнем для повышения устойчивости сосуда к перепадам температур – как во время обжига, так и при последующем использовании.

Нередко на внутренней поверхности этих сосудов сохранялись остатки пищи – следы приготовления пищи в очаге или в грубой печи. Для этой посуды характерна небрежная отделка

внешней поверхности, которая рустована или не заглажена повсюду ниже венчика, который чаще всего имеет защип или царапанный орнамент (рис. 15, 16, 17).

Столовая посуда представляет собой гораздо более разнообразную группу. Она включает тазы, супницы и кубки. Изготовленные из глины, содержащей более мелкозернистую закалку, они имеют более тонкие стенки и тщательно сглаженные поверхности. Небольшое количество экземпляров было рустовано на нижней части тулова над основанием. Орнамент

состоит в основном из гравированных линий. Образцы, найденные в поселениях, предположительно, использовались в качестве столовой посуды. Обнаруженные на кладбищах служили погребальными урнами и дополнительными сосудами, предположительно, содержащими пищу, предназначенную для подношения умершему (рис. 18 - 19).

Ремёсла
Пряслица - частая находка в женских погребениях и поселениях. Производство тканей из овечьей шерсти и вероятно, льна было основным домашним ремеслом. На одном из поселений (Лавны-Ласек) обнаруждены остатки вертикального ткацкого станка. Была развита металлургия - производство железа (шлак, кричные печи), изготовление оружия и инструментов.  Присутствуют следы обработки цветных металлов - бронзовые сплавы, серебряные слитки, литейные формы.  Были распространены обработка кости и рога, кузнечное дело,  производство изделий из дерева, коры, лозы и растительных волокон.

Сельское хозяйство

Сельскохозяйственная деятельность на Мазурах была устойчивой и непрерывной от эпохи культуры западнобалтийских курганов до конца Великого переселения народов. Пыльцевой анализ подтверждает рост земледелия, особенно в римский период (I–III вв. н.э.) и судовский период (100–600 гг. н.э.). Климат был теплее современного, способствовал заселению и земледелию (подтверждается находками древесного угля бука). Выращивали ячмень, рожь, просо, коноплю, горох, репу; использовали подсечно-огневое земледелие для расчистки ольховых лесов. Зола от сжигания деревьев использовалась для удобрения почвы; поля использовались несколько лет, затем оставлялись под паром или пастбищем.

В некоторых районах (оз. Салет) лес вырубали без сжигания; возможно, применялось кустарниково-паровое земледелие.

Животноводство и охота

Основные виды скота: крупный рогатый скот, овцы, свиньи; есть данные о частичной одомашненности. Обнаружены кости домашних и диких животных: лошади, благородные олени, косули, кабаны, лоси, лисы, зайцы, бобры, птицы. Рыболовство играло важную роль: в рационе — карповые (лещ, плотва, карп), щука, окунь, судак, сом, осетровые, голавль, язь, моллюски. Моллюски также использовались как корм для свиней. Дополнительную пищу предоставлял сбор дикорастущих ресурсов: фундук, мёд диких пчёл, птичьи яйца.

В целом, экономика балтов Польши в этот период была многоотраслевой: сочетание земледелия, животноводства, рыболовства, охоты, собирательства и развитых ремёсел, адаптированных к природным условиям озёрного края.

Погребальный обряд

Доминирующим обрядом в Мазурах была кремация и захоронение на грунтовом могильнике. Однако есть также и примеры ингумаций. Прах обычно помещали в урну или сразу в могильную яму, смешивая с остатками костра. Урны делались из глины с широким туловом и высоким горлом, украшали гравировкой, реже - лепниной или зооморфными мотивами. Их накрывали чашей, камнем или крышкой, иногда могли использовать органические емкости из коры или ткани.

Урны, типичные для богачевской культуры, а также пример орнамента

В культуре Богачево погребения по обряду трупоположения редки. Умерших хоронили в погребении с ориентацией север-юг, головой на север, обложенными камнями, иногда помещёнными в гроб, сделанный из выдолбленного бревна.
Интересная ингумация была найдена в могильнике Рувнина Дольна, где похоронили женщину зрелого возраста. Обряд погребения и погребальный обряд имеет параллели с вельбарской культурой.
В Сувалках погребальный обряд был биритуален. На одном и том же могильнике могли присутствовать и кремации, и ингумации. Причем и те, и те под насыпями курганов. Грунтовые погребения здесь редки.  Курганы небольшие, диаметром 3-15 м., высотой до 1 м. Их часто окружали каменным кольцом или каирном. В одном кургане могло быть одно или несколько погребений (как ингумаций, так и кремаций). Покойник лежал на спине, по линии  С–Ю или СЗ–ЮВ; погребальный инвентарь размещали над головой. Оружие — у правого бока, щит — у поясницы, украшения — по месту ношения.

Биритуализм, распространенный в районе Сувалок, отличает этот регион северо-восточной Польши с точки зрения погребальных обычаев. Появление ингумации в этом регионе может быть связано с сильным влиянием из районов Литвы, где ингумация была доминирующей формой захоронения в эту эпоху.  Чуть южнее Сувальского поозерья, на Августовской равнине и в Элкском поозерье, это влияние религиозных верований из Литвы почти не заметно. В этой части северо-восточной Польши единственным погребальным обрядом была кремация. Здесь мы обнаруживаем смешение элементов погребального обряда, практиковавшегося в Мазурском регионе и Сувальском регионе. Наряду с грунтовыми могилами здесь зафиксированы захоронения под курганами. Курганы располагались внутри каменного кольца.

Как и на Августовской равнине и в районе Элкского поозерья, погребальный обряд жителей долины реки Голдапа и Борецкой пущи неизменно представлял собой кремацию, с захоронением в плоской могиле, обычно снабженной какой-либо каменной конструкцией, или под курганом.

Во второй половине IV века происходит унификация погребальных обычаев в обширном регионе к востоку от Больших Мазурских озёр. Единственной формой захоронения является курганное захоронение, с несколькими или несколькими десятками могил, в основном с урнами, захороненными под одной насыпью.  В первые века нашей эры повсюду на северо-востоке Польши умершим делали подношения для их путешествия в загробную жизнь. Их количество и качество зависели от благосостояния погребенных и их статуса в местном обществе. Во второй половине IV века наблюдается очевидная тенденция к сокращению погребального инвентаря, хотя интенсивность этого процесса различна в отдельных регионах, но наиболее выражена в районе Сувалок, где процент могил без инвентаря, относящихся к этому периоду, наиболее высок. В интвентаре реобладают личные вещи: украшения, пряжки, пояса, шпоры. Для женщин — пряслица, для мужчин — оружие, элементы узды. Есть интересные исключения, нарушающие четкую гендерную дифференциацию по инвентарю. Также в инвентаре встречаются инструменты для деревообработки (топоры, тесла, строгала, железные прутья). Это может указывать на высокий статус ремесленников, особенно - плотников. В III–IV вв. исчезает традиция класть оружие в могилы — возможно, под влиянием готских табу.

Расположение и планировка могильников
Могильники располагались на возвышенностях у озер, рек, ручьев, часто на перешейках между водоемами. Характерная особенность для Мазурского поозерье - разделение областей могильника полосами пустой земли.

Группы могильника могли различаться по:

— Наличию остатков костра,

— типу захоронения (урна/яма),

— одиночным/коллективным захоронениям,

— стилю декора урн.

Каждая группа — семейный или родовой участок, использовавшийся одновременно с другими. Это позволяет сделать предположения о реконструкции социальнрой структуры.  Считается, что она родовая (когнатическая), с патри- и матрилинейными связями. Хотя она имела определенную структуру, закрытой она не была.   Отчасти эти выводы основаны не только на археологии, но и в значительной степени на анализе кодификаций Варварских правд (leges barbarorum) германских племён (например, Lex Salica, Lex Longobardorum), записанных на пороге раннего средневековья или в его раннюю фазу. Однако они отражают гораздо более древнюю устную традицию. Это подтверждается сравнением более поздних кодексов с текстом Тацита и заметным сходством этих повествований. Стоит также напомнить, что Тацит определённо относил балтов-эстиев к той же цивилизационной модели, что и описываемые им германские племена, что, в свою очередь, делает правомерным использование источников из германского мира при анализе балтских кладбищ. В любом случае, в историографии обращается внимание на то, что кельтские, германские, славянские и балтийские племена можно рассматривать как единый культурный круг, внутри которого традиционные общества были организованы по схожим принципам.

Конские захоронения

В балтском мире лошади, должно быть, играли значительную роль, не только как верховые или упряжные животные, но и в сакральной сфере и религиозных верованиях. При этом первые свидетельства возрастания роли лошади в этой сфере относятся к рубежу эр.  Вскоре эта традиция распространяется по всей территории балтов, сохраняясь до раннего средневековья.
Лошади, точнее, кони хоронились несожженными. Это всегда были самцы.  Кроме этого не было никаких особых предпочтений относительно возраста, роста или здоровья. Их укладывали на боку или на животе по оси Север-Юг. Иногда расположение костей позволяет предположить, что лошадь была похоронена заживо, вероятно, каким-либо образом одурманенной.  В некоторых случаях хоронили только часть лошади - череп и конечности. Лошадиные могилы зачастую отдельные, чаще на окраинах кладбища или рядом с мужскими захоронениями. Редко встречаются конские кости в человеческих урнах. Вместе с лошадьми захоранивался инвентарь. До III века он не найден, в это время  - это только удила и пряжки подпруги, после - больше элементов уздечки: наголовья, заклепки, колокольчики.

Социальная структура и формирование элит у западных балтов (I–VII вв. н.э.)

В первые века на балтской территории происходит то, что можно считать усилением социальной стратификации и стандартизацией элит. Это всеобщая тенденция для Европейского Барбарикума. Связана она с усилением контактов с Римской империей и желанием подчеркнуть престиж этих связей.  Теперь в неримской Европе богатые захоронения содержат импортные вещи, и этот перечень предметов в некоторой степени стандартизирован - винные наборы, украшения, оружие, золото и серебро. Некоторые аксессуары одежды можно интерпретировать как знаки различия власти – золотые ожерелья с замочной скважиной, золотые браслеты с утолщенными концами и кольца, украшенные стилизованными змеиными головами.  При этом могилы знати выделяются и на кладбищах.  Они часто располагаются за пределами периметра обычно используемых пространств, где хоронят рядовых членов общества. В самых необычных случаях погребения могут иметь форму камер, где камеры исполнена из дерева или камня, а погребенный захоронен в церемониальных одеждах с великолепным инвентарем.

На балтской территории не зафиксировано ни одного захоронения подобного рода, в погребальном инвентаре не указаны винодельческие наборы, а предметы из драгоценных металлов встречаются редко. Тем не менее, различия в погребальном инвентаре, обнаруженном на балтских кладбищах, позволяют предположить, что эти общества никоим образом не были равноправными, и что отдельные члены различались по статусу; одним из признаков этого является погребальный инвентарь. Признаки статуса у  балтов включают местные знаки престижа:  украшения с эмалью, бронза с серебряной фольгой, декоративная проволока. Из импортных - римские и варварские фибулы, стеклянные бусы, мечи, конская сбруя и оружие - признаки статуса воинов-всадников.  Есть и находки бритв.

Престижные предметы из погребений

Можно отметить значимые захоронения. Например, могилу вождя из могильника в Швейцарии (не альпийской) III века н.э. Там был похоронен мужчина 55 лет. Что немаловажно, его курган избежал ограбления. Инвентарь весьма богат  - меч, щит, топор, наконечники копий с серебряной инкрустацией, конская сбруя с элементами скандинавского происхождения, атрибуты всадника и многое другое. Вообще, связь со Скандинавией - признак принадлежности к межрегиональной воинской элите.  Другой пример - погребение в Папротки Колония. Там две кремации - мужчины-лучника и женщины. Могила содержит уникальный набор из 10 наконечников стрел разной формы, пояса, уздечку с цепными вожжами и согнутыми удилами и прочие доказательства воинского статуса и специализации. В Мойтынах - пример воина-всадника, в чьем погребении обнаружены железные кандалы- беспрецедентная находка у балтов. Возможно, этот человек участвовал в организации работорговли.
Хотелось бы разместить здесь фото этих предметов, но редактор ЖЖ уже ругается на объем поста.

Балтские общества были стратифицированы, но элита формировала локальную систему престижа, основанную на воинской доблести, мастерстве, ремесле и дальних контактах. Вместо выраженных римских атрибутов — уникальная балтийская символика власти, с сильным влиянием Скандинавии, Самбии и германских культур. Элита демонстрировала статус через вооружение, конскую сбрую, украшения и импорт, подчёркивая свою роль в политике, войне и торговле.

Также интересно ритуальное место у озера Нидайо в Мазурах. Здесь проводились многочисленные жертвоприношения, подобные тем, что совершали германцы в Иллерупе, Нидами, Торсберге и т.д. Ритуалы включали в себя бросание в болотистые воды различного оружия и снаряжения поверженных вражеских воинов.  Но только после того, как эти предметы были ритуально уничтожены - сломаны, согнуты, сожжены. Это место располагалось на перекрестке торговых путей между Балтикой,  Скандинавией и Причерноморьем. Здесь найдены наконечники копий, обоюдоострых мечей, конское снаряжение, личные вещи и украшения. Одна ин наиболее редких находок - фрагменты кольцуги.  Некоторые из предметов сделаны в средиземноморских мастерских.

Картина с реконструкцией ритуалов на озере помещена в заглавие поста.

Контакты и связи западных балтов (I–V вв. н.э.)

Общество культуры Богачево и других балтских регионов располагались на Янтарном пути и были вовлечены в активную торговлю между Римской империей и Европейским Барбарикумом. Однако существовали и прямые контакты с различными регионами.
Про контакты с летто-литовскими территориями уже говорилось. Они обширны и многочисленны, от миграций до импортов. А категории предметов включают множество типов украшений, аксессуаров и предметов одежды. При этом есть свидетельства и обмена в обратную сторону. В том числе и в сакральной сфере, как распространение ингумаций.
Это разнообразные связи со Скандинавией. Несомненно, важную роль сыграли связи между межрегиональными группами элитных воинов, в состав которых входили и балтские воины. Разумно предположить, что военная элита варварской Европы в ту эпоху считала полезным обмен своим опытом в военном деле и вооружении.
Кроме того, имел место обмен идеями и модой в украшениях, что выразилось в самбийском и сёсдальском горизонтах (350-450 гг.).  Особенно сильны связи с Готландом.

Связи с широким кругом территорий, прежде всего Восточной Европой, демонстрируют предметы в стиле вымчатых эмалей. Изначально эта техника заимствована из римских провинциальных мастерских в пределах Римской империи, однако затем распространяется на больших т
Подробнее https://andvari5.livejournal.com/232362.html?...

• 38
• 0