На прошлой неделе разошлась новость: московский суд признал законным увольнение топ-менеджера инженерной компании, которая загружала служебные документы в китайскую нейросеть DeepSeek. Заголовки разлетелись быстро и однозначно — «уволили за нейросеть». Разбираюсь, что произошло на самом деле, и почему эта история задевает гораздо более широкий нерв, чем просто судебный спор.
Что произошло по факту
Директора по продажам московской инженерной компании с окладом свыше 800 тысяч рублей уволили за разглашение коммерческой тайны. В деле фигурируют два канала утечки: сотрудница пересылала служебные документы на личную почту, добавляя личный адрес в скрытую копию, и параллельно загружала документы из закрытого внутреннего ресурса компании в DeepSeek. Отдельно упоминается, что она проработала на должности меньше полугода и не справлялась с планом продаж. Компания предлагала мировое соглашение с выплатой более 400 тысяч рублей и более мягкой формулировкой увольнения — истица отказалась и попыталась через суд добиться 5 миллионов рублей компенсации. Суд встал на сторону работодателя: производственной необходимости выгружать данные на сторонние сервисы и личную почту, по мнению суда, не было.
То есть реальная история — это увольнение за системное нарушение режима конфиденциальности и слабые показатели, где загрузка в DeepSeek стала одним из эпизодов, а не единственной причиной. Но в общественном восприятии это моментально свернулось в короткую и пугающую формулу: «уволили за нейросеть».
Два страха, которые эта новость подсвечивает одновременно
И вот тут интереснее всего. Формула эта резонирует сразу с двумя противоположными тревогами, которые сегодня одновременно живут в головах людей.
Первая: если не научиться пользоваться нейросетями в своей работе прямо сейчас, есть риск довольно быстро стать профессионально неконкурентоспособным — эта тревога подпитывается регулярными заголовками про сокращения персонала на фоне внедрения ИИ.
Вторая, ровно противоположная: если начальник узнает, что ты используешь нейросети в рабочих задачах — а тем более загружаешь туда что-то из внутренних документов — это может стоить работы.
Получается ловушка: одна тревога толкает пользоваться ИИ активнее, а другая — делать это тайком, если вообще делать. И именно это молчаливое, непроговоренное напряжение внутри компаний интереснее самого судебного дела.
Насколько обоснован страх за данные
Здесь стоит сказать прямо: страх этот не паранойя. На прошлой неделе стало известно, что переписки пользователей DeepSeek оказались проиндексированы поисковиком Google — в открытый доступ попали диалоги, которыми пользователи ранее делились по публичным ссылкам. То есть риск не абстрактный: данные, которые кажутся приватным диалогом с нейросетью, при определенных условиях могут оказаться доступны кому угодно через обычный поисковый запрос.
Татьяна Мощагина, руководитель по внутренним коммуникациям и бренду работодателя сервиса Rabota.ru, связывает этот риск напрямую с историей увольнения, о которой шла речь в начале, и объясняет, что с этим делать на уровне компании:
«В эпоху развития искусственного интеллекта и нейросетей еще острее встал вопрос об NDA и о том, что вообще считать коммерческой тайной. Уже появились публичные случаи, когда топ-менеджера компании уволили за то, что она загружала коммерческие данные в нейросеть. Чтобы подобного не происходило, важно понимать несколько базовых вещей. Во-первых, не стоит рассчитывать, что сотрудники сами разберутся во всем и изучат правила безопасного использования нейросетей — имеет смысл проводить вводные мастер-классы, вебинары и тренинги: что такое нейросеть, как ее использовать и для чего она нужна именно в вашей компании. Если у компании есть собственные закупленные или установленные инструменты — нужно объяснить сотрудникам, как ими правильно пользоваться и что безопасно, а что нет. И уже после того, как информация донесена до сотрудников, имеет смысл обновлять внутренние положения и локальные нормативные акты.
С нейросетями в целом нужно быть крайне осторожными. Персональные данные — фамилии, телефоны, должности — не стоит туда загружать, как и внутренние отчеты компании. Правильнее использовать нейросеть как помощника и аналитика, а не как хранилище чувствительной информации. Все файлы стоит проверять перед загрузкой и всегда помнить: то, что попадает в общую сеть, потенциально может стать доступно кому-то еще.
Сейчас во многих компаниях как раз обновляют внутренние документы о коммерческой тайне — вспоминают эти процессы заново и проводят информационные кампании через внутренние коммуникации, чтобы важная и чувствительная информация оставалась внутри компании».
Что изменилось на уровне государства
Ровно месяц назад, 8 июля, был принят федеральный закон о развитии технологий искусственного интеллекта — он вводит понятия суверенных и национальных моделей и задает общую рамку регулирования на годы вперед. А еще раньше, 3 января, президент утвердил перечень поручений по итогам конференции «Путешествие в мир искусственного интеллекта» — в их числе прямое указание правительству подготовить к 1 июня национальный план внедрения ИИ в экономику, социальную сферу и государственное управление, причем на всех уровнях власти, от федерального до регионального.
То есть государство одновременно посылает два сигнала: использовать ИИ в работе государственных органов — это не рекомендация, а прямое поручение сверху, и при этом отдельным законом фиксируется забота о контроле над тем, как и где данные обрабатываются. Как это выглядит уже сейчас изнутри региональной власти, рассказывает министр культуры и архивного дела Республики Коми Марина Бурмистрова:
«Сегодня применение искусственного интеллекта в работе органов исполнительной власти — это не модная опция, а вопрос реальной эффективности. Государственный сектор традиционно перегружен рутинными процессами, и там, где технологии позволяют сотруднику высвободить время для содержательных задач, мы видим для себя прямую необходимость двигаться в этом направлении.
Восьмого июля был принят федеральный закон о развитии технологий искусственного интеллекта — он задает четкую рамку для всех, включая государственные структуры. Для нас это именно ориентир, чтобы внедрение шло осознанно, а не хаотично. Мы находимся в стадии активной проработки таких возможностей: рассматриваем пилотные сценарии, где ИИ мог бы помочь с обработкой типовых запросов, подготовкой шаблонных документов и анализом открытых данных учреждений культуры. Пока это скорее поле для ближайших решений, но потенциал очевиден — это экономия времени сотрудников и, как следствие, более быстрая реакция на запросы людей.
При этом граница у нас тоже есть, и она жесткая: все, что касается персональных данных граждан и служебной информации, не должно попадать в открытые сторонние сервисы, особенно зарубежные. Недавняя история с загрузкой документов в такой сервис — хорошее напоминание, что удобство инструмента и элементарная информационная гигиена — это разные вещи, и вторая всегда остается безусловным приоритетом на госслужбе. Поэтому наш подход — не сдерживать внедрение ИИ, а внедрять его вдумчиво, с четким пониманием, где мы берем инструмент, а где страхуемся от рисков».
Кто уже активно пользуется ИИ, а кто — осторожничает
По данным исследования Zerocoder, проведенного совместно с Иннополисом, МГУ и СПбГУ, наибольший эффект от внедрения ИИ в России ожидается в торговле, сфере информации и связи и сельском хозяйстве — именно там больше всего рутинных, повторяемых задач, которые проще всего передать нейросети. По оценке авторов исследования, ежегодная экономия от внедрения ИИ в экономике России к 2030 году может составить 10,8 триллиона рублей.
При этом даже там, где ИИ уже активно используется, реальная глубина внедрения скромнее, чем кажется со стороны: по данным отчета Google, среднестатистический сотрудник задействует ИИ всего в 21% рабочих задач, и менее 10% этих взаимодействий связаны с автоматизацией по-настоящему нерутинной, творческой работы. Иначе говоря, нейросеть сегодня в основном закрывает рутину, а не заменяет содержательное мышление — вопреки самому пугающему сценарию, который транслируют тревожные заголовки.
Мощагина подтверждает эту картину с позиции рынка труда — и добавляет, какие профессии становятся точками роста именно благодаря ИИ:
«Если 2024 и 2025 год были временем хайпа, когда на всех конференциях говорили об ИИ и объясняли, зачем он нужен, а школы массово учили с ним работать, то 2026 год — это уже базовая настройка, где сложно однозначно сказать, где ИИ нужен, а где нет.
В первую очередь речь идет о специалистах по информационной безопасности: их работа тоже перестроилась, и теперь в их задачи входит анализ того, что происходит за пределами нейросети или внутреннего контура компании — что можно публиковать, а что нельзя. К этому подключается и юриспруденция: заново определяется само понятие коммерческой тайны, потому что часть информации начинает выходить за пределы корпоративного контура. То же самое касается маркетинга и продаж. Раньше боты и агенты, которые помогали в мессенджерах, работали на основе заранее заданных файлов и отвечали строго по регламенту. Сегодня это уже сложные, умные агенты, которые распознают множество инструментов, а инженеры, создающие таких помощников, стали одной из базовых и востребованных профессий. То же самое происходит и в нефтяной отрасли, где подобные системы помогают анализировать состояние оборудования и предсказывать поломки — особенно там, где дорогостоящую технику инженер физически может не уследить. Похожая картина в медицине и биотехе. Если говорить в целом об автоматизации, то она в первую очередь затрагивает рутинные процессы, и таких процессов сегодня автоматизируется уже очень много почти в любой профессии.
Многие работодатели прямо требуют от сотрудников использовать нейросети — особенно те компании, которые выстроили себе внутренний безопасный контур для ИИ. Для них это способ ускорить и упростить процессы, а кто-то таким образом даже экономит на переработках, потому что часть задач теперь выполняет ИИ. Но не все так однозначно: мы знаем, что ИИ может ошибаться, и любую выданную им информацию нужно проверять, включая критическое мышление. Это помощник, но работа все равно должна строиться с включенной головой — это, пожалуй, ключевое условие. И, конечно, ИИ не заменит задачи, где решающую роль играет человеческий фактор и которые сложно поддаются автоматизации. При этом до сих пор существует часть работодателей, которые не любят перемен и относятся к ним настороженно — им кажется, будто с приходом ИИ сотрудники перестали по-настоящему работать. Это скорее внутреннее неприятие самого направления прогресса, чем объективная оценка происходящего».
Показательно, что скепсис по отношению к ИИ существует не только среди руководителей старой закалки, но и в самих креативных индустриях — причем по принципиально другой причине. Владимир Тодоров, продюсер документального контента Okko, придерживается жесткой позиции именно в отношении текстовых и сценарных задач:
«Я сам — человек с огромным медийным и журналистским бэкграундом и понимаю, как работают большие лингвистические модели.
Я искренне считаю, что использование больших лингвистических моделей конкретно для подготовки текстовых материалов — это серьезная проблема, которая свидетельствует о том, что люди не способны на элементарные медийные вещи под названием «я сам могу написать текст» и сделать его продающим для того, кто будет смотреть презентацию. Поэтому я не приемлю ИИ в презентациях — именно чистый ИИ. Я не против, если люди пытаются с помощью нейросети подобрать максимально подходящие формулировки, но я прекрасно вычисляю все лингвистические конструкции, которые существуют для того, чтобы написать что-то на русском языке с помощью нейронок. И для меня это минус-фактор. Если вы не можете потратить когнитивные усилия на то, чтобы самостоятельно написать текст, а потом сверстать презентацию — значит, у нас возникнут серьезные сложности, когда мы будем реально работать над более сложными и комплексными вещами.
А по поводу сценариев — я в принципе не представляю, как можно использовать нейросети конкретно для написания сценариев, которые отличались бы оригинальностью или интересностью. Сделать из готового сценария какие-то отчетные документы вроде посерийного синопсиса — это окей, и то после последующей вычитки тобой же. Некоторые сценаристы пытаются имитировать диалоги, промптя нейросеть стать определенным персонажем — наполовину Макс Кэди из «Мыса страха», наполовину джентльмен Джимми из «Славных парней» — и таким образом обстукивают историю. Но и тут нужно понимать, что лучший друг художественного сценариста — это его собственный опыт и то, с какими людьми он общался и взаимодействовал, и как он может это воспроизводить и копировать. Что отличает реалистичного персонажа? У него всегда есть прообраз из числа живых людей.
Если мы говорим про документальное кино, то здесь основа всего — это твоя собственная работа с фактурой, и ни одна нейронка это не заменит. Потому что нейронки всегда ошибаются, это нужно понимать: галлюцинирование заложено в саму основу больших лингвистических моделей. Можно прочитать книгу профессора Гэри Маркуса «Большой обман больших языковых моделей», чтобы понять — задача нейронки выдать не самый правильный, а самый подходящий тебе результат. Она будет к этому стремиться и будет в рамках этого подтасовывать факты, как бы ты ни промтил ее на обратное. Поэтому для меня практически любой сценарий использования — что в сценарном искусстве, что в презентационном — это скорее минус-фактор, чем плюс-фактор.
При этом я выступаю за использование разных визуальных моделей — и здесь я настоящий апологет: сделать раскадровки, превизы, чуть поменять архив, чтобы его можно было использовать, кое-что дорисовать, задать определенные стили. Если у тебя руки растут из правильного места и ты в этом профессионал — получится отлично. Но в сценарном искусстве ничто и никто человека не заменит, и вряд ли использование масштабных нейронок сильно поможет ни в процессе составления презентации, ни в процессе написания сценарных материалов».
Никита Павлюк-Павлюченко, контент-директор журнала ЧТИВО, занимает менее категоричную позицию, но приходит к похожему выводу о ценности именно человеческого текста:
«Глупо ожидать, что, когда появился такой мощный инструмент, люди, то есть авторы, не будут им пользоваться. Но важно тут — как им пользоваться. Одно дело, когда человек просит ИИ подсветить в тексте фактические или лексические ошибки, «разгоняет» в беседе с ним заголовки и так далее. Другое — когда ИИ выдает готовый текст, и человек его слегка переписывает, даже не проверяя факты.
Я особо не переживаю из-за ИИ. И вот почему: у авторского текста помимо цены — той, что читатель платит за доступ к какому-нибудь сайту, или покупая наш журнал, — есть еще и ценность. Ценность в том, что этот текст — результат человеческого труда, в него вложен жизненный опыт и эмоция. У такого текста есть интонация и авторитет. Человеку всегда будет интересен человек».
Получается показательный контраст: там, где задача измерима и повторяема — как в кибербезопасности, техническом обслуживании или юриспруденции, — ИИ становится новой профессиональной нормой. А там, где ценность продукта строится на уникальном человеческом опыте, интонации и оригинальности — как в сценарном деле и авторской журналистике, — тот же инструмент воспринимается с гораздо большей осторожностью, а иногда и прямым сопротивлением.
Что я думаю по итогу
Совершенно очевидно, что нейросетями сегодня нужно и важно пользоваться в работе — это не вопрос моды, а вопрос конкурентоспособности, причем не только для частного бизнеса, но и, судя по последним поручениям, для государственного сектора тоже. Но важно четко понимать существующие ограничения: какие файлы и данные вообще можно загружать в сторонние сервисы, а какие — представляют коммерческую или государственную тайну и не должны покидать защищенный контур компании или ведомства ни при каких обстоятельствах.
Особенно остро этот вопрос стоит именно сейчас, когда принят закон, регулирующий работу с ИИ, и одновременно — прямое поручение президента ускоренно внедрять эти технологии в работу органов власти всех уровней. Разумное использование ИИ и элементарная информационная гигиена — это не взаимоисключающие вещи. Это ровно то, чему всем нам предстоит научиться одновременно, и чем быстрее — тем меньше будет подобных историй, которые в итоге пугают людей сильнее, чем они того заслуживают.
А как у вас?
Расскажите в комментариях — пользуетесь ли вы нейросетями в рабочих задачах? И главное — говорите ли об этом открыто своему руководителю, или предпочитаете не афишировать?
Подробнее https://culttech.livejournal.com/1431.html?m...